– Нашел. Только доказать не могу. – Клаккер отложил вилку и вперил трезвый взгляд в собеседника. Тот ответил тем же. – Ты и угробил, родимый. Деньги за это получил, а старикана прихлопнул.

Санитар помолчал, потом протянул, цедя слоги:

– Вот даже как. Я и смертоубивец. Раз – и в бандиты записали. В душители… А ради чего хоть, не подскажешь?

– Так ради денег. В этом Городе других причин, как правило, нет. Ну, по семейным делам иногда кровь пускают. Но обычно – за звонкую монету.

– И я – ухлопал бедолагу. Чтобы озолотиться, так сказать. Много хоть заработал?

Палач помолчал, но решил идти и дальше напролом. Благо, разговор получался интересный, нужно было плеснуть керосинчику в костер:

– Две тысячи получил. Копейка в копейку. Вот уж не знал, что так Вардис блатных рассердил. Неплохо отстегнули, как думаешь?

– Я думаю, что ты – дурак, – совершенно спокойно отозвался Мирак и отодвинул пустую стопку. – И не хочу с тобой трапезничать. Проваливай… Я старику штаны загаженные менял, мыл его, бедолагу. А ты мне тычешь, будто я пациента на тот свет отправил… Они мне – как дети малые, свои, родные. А всякая дрянь подзаборная будет меня еще работой попрекать и наговаривать… Проваливай. Туда, где ты этой гадости нахватался. Хоть в карательный отряд, головы рубить, хоть еще куда.

– Ку-да?! – Кровь ударила в голову палача, и он смял ножку вилки, будто бумажку. – Куда это мне проваливать?

– Сам знаешь. Что, Имперская пехота наши жизни спасала, да? Знаю я, чем вы там занимались… Каратели…

Курьер нашел Шольца в кабинете бургомистра, где они только что поставили итоговую точку в совместном докладе.

– Господин старший обер-крейз, ра…

– По делу! – одернул молодого человека сыщик, ощущая набегающий вал неприятностей.

– Вас просят в «Козырные тузы». Хозяин просит. Ваш помощник там с посетителем сцепился, заведение почти разгромили… А может, и не почти…

Как было достаточно Клаккеру только рявкнуть на мелкую нежить, чтобы навести порядок, так и Шольцу понадобилось лишь перешагнуть через поваленные лавки, чтобы два бузотера обмякли в чужих руках и перестали срывать голоса в яростном реве. Посмотрев на переломанную мебель и остатки посуды, начальник отделения Сыска и Дознания кивком поздоровался с бледным хозяином заведения и скомандовал:

– Оба – ко мне. Немедленно. И чтобы ни звука по дороге, а то за себя не ручаюсь… Вам, уважаемый, оценить ущерб и прислать письмо. Я покрою убытки. Если кого из уважаемых горожан зацепили, пока молодчиков успокаивали – жалобу мне, я разберусь и компенсирую…

И лишь в кабинете Шольц позволил себе дать волю бушевавшей внутри буре:

– Идиоты! Два пустоголовых идиота! Вы что, совсем с катушек слетели? Один с нечистью хороводы водит, другой на старости лет в драку влезает, словно шпана подзаборная. Вы что? Какого дьявола?!

– Да он меня карателем назвал! А меня – убийцей! А… – хором заголосила парочка, одергивая рваную одежду. Но хозяин кабинета не стал дальше слушать, лишь припечатал ладонью по столу и рявкнул, перепугав до смерти дремавшего в клетке крока:

– Ша!.. Обалдуи… А выяснить на словах не могли, да? Чтобы носы друг другу не разбивать и скамейками горожан не разбрасывать? Нет, когда мама с папой вас мастерили, силушки влили без меры, а с головой как-то не сложилось… Специально для тебя, убивец, говорю. Один раз говорю, повторять не буду… У Мирака семья на фермерских заделах жила. Когда там бунтовать вздумали и послали Императора далеко и с помпой, генералы войска ввели. Для подавления мятежа. И не разбирались: кто зачинщик, кто просто рядом стоял. Кучу народа в пеньковых галстуках развесили отсюда и до границы… Понятно теперь, почему он солдат ненавидит? И плевать ему, что ты в это время пиратов давил совсем в других землях, а потом подыхал, спасая рабочих от набега нечисти… Поздно его переделывать, он для себя мир на белое и черное уже поделил.

– Откуда я знал, – прохрипел Клаккер, трогая языком верхний клык. Похоже, в этот раз ему достался достойный соперник, и чудо, что все зубы целы.

– Говорить надо, а не кулаками махать! – завелся было Шольц, но палач лишь парировал в ответ:

– А я чего делал, по-твоему? Как раз и подсел пообщаться. Вот и…

– Значит, учиться тебе еще надо, как с людьми разговаривать… Так, теперь о тебе.

Сыщик устроился в кресле, вытер платком вспотевшее лицо и буркнул тоном, не допускающим возражений:

– Я тебя, Мирак, доктору рекомендовал. И не пожалел ни разу за все годы. Крупп считает, что на тебе лечебница держится… Колись, что за деньги и откуда. Очень неприятно совпало все со смертью Вардиса.

Санитар долго молчал, буравя тяжелым взглядом полицейского, потом обмяк и глухо ответил, с трудом выдавливая из себя слова:

– Лили на содержание. Семья заплатила.

– Какая Лили? Кражомирская?

– Она…

– Вроде у тебя с ней дружба была, если я правильно помню.

Бородач опустил голову и еле слышно пробурчал: