– Это твой друг его убил, – усмехнулся Мегрелидзе, показывая на Мартина. – Кажется, Трегубову не нравилась сексуальная ориентация нашего молодого человека. Они повздорили, и Мартин его задушил. Я тебе говорил правду, когда рассказывал о том, как все это произошло. Только вместо напарника был Мартин.

– А кровь на полу в кухне?

– Это он нарочно выдавил несколько капель, чтобы запутать полицию, если она появится в доме, – улыбается Эдуард. – Мы не рассчитывали, что ты так быстро их вызовешь.

Мартин все еще стоит. Ничего не говорит, но стоит, опустив голову. Негодяй. И я его любил, такое чудовище!

– И все из-за денег? – спрашиваю я, продолжая обращаться к Эдуарду. – Только из-за денег… Если бы Мартин попросил, я бы отдал ему все свои деньги. Он знал, как я к нему отношусь. А вместо этого он решил меня шантажировать.

– Ты можешь отдать их прямо сейчас, и весь конфликт будет исчерпан, – цинично замечает Мегрелидзе.

– У нас не было никакого конфликта, – говорю я ему.

– Был, – не выдерживает такого напряжения Мартин. – Я тебя всегда ненавидел. У нас всегда был конфликт. Твои объятия, твой запах, твоя квартира, твои шуточки. Я тебя всегда ненавидел. И себя ненавидел еще больше. За то, что должен подставлять свою задницу… Ты пользовался своим подчиненным и считал это в порядке вещей. У меня никого не было, никакой поддержки, никакого дяди. А ты этим все время пользовался. Лез ко мне в кровать когда хотел, спал со мной и пользовался мной…

– Я тебя по-настоящему любил, – пытаюсь я возразить. – И хорошо к тебе относился.

– Плевал я на твою любовь! Из-за тебя я не мог даже нормально встречаться с женщинами. Даже со Златой, которая стала моей невестой и которая знала, как ты все время меня домогаешься.

– Значит, ты все-таки мне изменял с ней?

– Все время, – истерично и радостно кричит Мартин. – И не только с ней. Я изменял тебе и с Вебером. Мне было приятно чувствовать, что я причиняю тебе боль. Как и ты причинял мне боль все эти годы своим назойливым вниманием, своими приставаниями, своей жадностью.

– Какая жадность? – не понимаю я. – Все, что ты хотел, тебе покупали. При чем тут моя жадность?

– Вспомни, как ты покупал для меня телевизор. Я попросил домашний кинотеатр, но ты сказал, что у меня слишком маленькая квартира и купил обычный «Самсунг», – продолжал кричать Мартин.

– У тебя действительно небольшая квартира для домашнего кинотеатра, – повторяю я. – И из-за этого ты на меня обиделся?

– А машина? – вспоминал Мартин. – Себе приобрел внедорожник «БМВ», а мне только обычный «Фольксваген». Это так ты меня любил? Почему не купил два «БМВ»? Разве у тебя не было денег?

Я даже не знаю, как отвечать на подобные обвинения. Я не мог даже представить себе, что он тоже хочет такой внедорожник и завидует мне. Какой мелкий человек!

– И ты еще вспомни, как убил мою мать, – добивает меня окончательно Мартин.

– Я убил твою мать? – Мне кажется, что я сойду с ума от такого чудовищного обвинения. Как он смеет такое говорить! Я столько для нее сделал!

– Ты забыл, как я доставал ей лекарства? Как выбил для тебя кредит в двадцать тысяч долларов, почти беспроцентный? И как сам его потом погасил? – спрашиваю я у своего бывшего любовника.

– Это ты все забыл. Давал мне копейки на лекарства. И прекрасно знал, что ей это не поможет. Нужны были деньги на операцию. Большие деньги, которых у меня не было. Но тогда еще я не был твоим любовником, не ложился под тебя. И ты организовал мне помощь в двадцать тысяч, которые ничего не могли решить. Мне нужно было сто, а их у меня не было. И тогда моя мать умерла. А ты решил покрыть эти жалкие двадцать тысяч, которые не могли ее спасти.

– Но почему я тогда должен был давать тебе сто тысяч? – Я все еще не понимаю его логики.

– Конечно, не должен. Ведь тогда еще я не был твоим любовником. Но моя мать умирала, и никто ей не помог. И ты ей тоже не помог.

– Ты чудовище, Мартин, – говорю я ему. – Мало того что ты все время притворялся и изменял мне. Ты изменял себе. Это хуже всего. Если тебе было так противно, нужно было об этом сказать. Даже рискуя потерять свое место. Не ложиться в кровать с человеком, который тебе так неприятен. Ты ведь превращался в обычную проститутку. И еще хуже. Ты умудрялся мне изменять с этой пустышкой Златой, с этим болваном Вебером…