— Не все. Ты не любишь её, — счастливо сказала Вилена и показала статуе язык.

— Не люблю, — подтвердил Джереми.

Они плавали в озере, а потом Вилена спросила:

— Тебе нравится моё тело?

— Да, — сказал Джереми.

Она лежала на спине с закрытыми глазами, вытянув ноги и прикрыв грудь ладонями. Джереми любовался ею.

— Но оно же несовершенно, — сказала Вилена. — У меня слишком длинная талия, острые коленки и очень маленькая грудь. Она ещё вырастет, но намного больше не будет.

Джереми пришёл в замешательство. Всё это было так, но совсем не казалось ему недостатками. Он искал подходящий ответ, но не нашёл. Вместо слов он приподнял её ладонь и поцеловал маленький твёрдый сосок.

— Ой, — сказала Вилена.

Джереми вскочил и прыгнул в воду. Когда он наконец вынырнул и вылез на берег, Вилена бросила в него горстку песка.

— Это что? — спросил он.

— Ты зачем ушёл?

Он пожал плечами.

— Не уходи, — попросила она.

Джереми сел рядом с ней на песок.

— Послушай, — сказала она. — Я хотела тебе рассказать. Если бы я не родилась в Сообществе, я была бы похожа на Итимар. У меня было бы такое же тело. У всех женщин-cide одинаковые тела. Мужчины ещё различаются ростом и шириной плеч, а женщины, все как одна, прекрасны и совершенны. Когда cidai начали вступать в Сообщество, девочки у них стали рождаться разными. Как у людей: есть тоненькие, кругленькие, всякие… У меня чёрные глаза, а раньше такого не бывало.

— Рад за вас, — сказал Джереми.

— Когда шла война, — продолжала Вилена, — за нас воевали наёмники-люди. Это были почти сплошь мужчины. Они думали, что мы, улели, во всём точно такие, как люди. Это потому, что мы… не вели себя, как cidai, а были больше похожи на людей. Иногда наёмники ухаживали за улели, в основном мужчины за девушками, хотя бывало и наоборот, а улели тогда не знали, что они насовсем жениться не хотят. У нас если женятся, то навсегда, а люди могут на время, даже на одну ночь. Бывало, улели влюблялись в людей и занимались с ними любовью, а потом эти люди нередко уходили от них, иногда даже на следующее утро! Улели оставались одни. Как бы замужем, но как бы и нет, ну и не вдовы.

— Придурки, — сказал Джереми.

— Почему? — возмутилась Вилена. — Они ж не знали, что люди такие непостоянные…

— Нет, эти наёмники — придурки. Безответственные му…жики.

— Ага. И вот теперь многие из тех улели ездят по Вавилону и ищут своих мужей. Иногда находят, а те снова женаты, на другом человеке.

Она замолчала и уставилась на него. В её чёрных глазах нельзя было прочесть ничего. Как сливы.

— Мне не придётся тебя искать? — спросила она. — Ты меня не оставишь?

— Я никуда не уйду, — ответил он.

Он не оставил бы её. Она, так думал он, была как молоко с мёдом, сладкое, тёплое, в чёрной обсидиановой чаше. В его комнате она сидела, положив ноги на подоконник, и листала Книгу Часов. Не читала — рассматривала иллюстрации. Джереми любовался кругленькими длинными бёдрами в шёлковых колготках, едва прикрытыми крохотной чёрной юбкой. И её острые коленки. Смотрел бы и смотрел.

— А мы в отпуск поедем? — спросила она.

— Что такое отпуск? — с серьёзным лицом спросил Джереми.

— Ты не знаешь? — Она удивлённо моргала. — Это же человеческое дело — отпуск. Вот у cidai его не бывает.

— Человеческое. А я дракон, ты забыла?

Она секунду подозрительно глядела на него, а потом расплылась в улыбке и уверенно сказала:

— Ты шутишь.

— Шучу. Поедем в отпуск.

— На Землю?

— Да. Ты хочешь на Землю?

— Ага. И на Этерну. Я покажу тебе наши моря и холмы, а ты покажешь мне этот замок.

Она указала на иллюстрацию в Книге Часов, и он как будто услыхал грохот летящей со старого дальнего склона скалы. Всё начинается и кончается этим.

— Этого замка, Вилена, давно уже нет, — сказал Джереми. — Его разрушили враги. Демоны. Гиты.

Вот это её достало. Он видел, как это ранило её, и в тот же миг решил, что надо закрыть эту тему. Она пережила войну. Ей тогда было десять-двенадцать лет, и она видела немало домов улели, разрушенных врагами — демонами и гитами.

Висмарин прав, решил Джереми.