В результате вышел не самый худший вариант. И на Патру вернулся практически целый, легкое ранение и ожоги на ноге не в счет. Жить совершенно не мешают. И друзей завел. В депо были приятели, а друзей не имелось. Слишком разный возраст — он был младше всех минимум на несколько лет. Никогда не известно где найдешь, где потеряешь.

— А Уна не может чего нормального приготовить? — после длительного раздумья спросил Макс.

— Из нее повариха, — фыркнул Рудов, — как из меня балерун. Ей доверять готовить еду не позволительно. Все сожжет, подготавливая очередную просветительскую брошюру и забыв про плиту, пока запах с дымом соседи не почуят и не прибегут стучать в дверь. Я вот в глубоком убеждении, — изучая опустошенную банку и ставя ее на пол, сознался, — делом дома заниматься нельзя. Для этого существует место работы. У себя в комнате существует масса других интересных занятий.

— А не успеешь?

— Кто не успевает, тот не справляется, — глубокомысленно объяснил Лайс. — Хорош бы я был в молодости, таская домой части от вагона доделывать или смазывать. Не справился в рабочее время — пора задуматься. Или уходи, или учись использовать рационально труд. Уметь правильно разложить инструменты — это четкая экономия сил и труда. Не всякому дано.

Он подумал и уверенно добавил:

— Или свали задание на другого. Это не меньшее мастерство.

— И как же вы живете вместе? — удивился Макс.

— Прекрасно, — уверенно заверил Рудов, — я по части материального, Уна по духовности ударяет. У нас отличное взаимопонимание по всем направлениям.

— Нельзя так жить, — убежденно заявил Макс, — неправильно это. А вдруг ребенок? Хорошие у него родители будут — невенчанные!

— Сын — это хорошо. Я не против. А со всем остальным, сделай одолжение, морочь голову лично Уне. Я ж говорю — духовность. Прогрессивная до безобразия. Вечно некогда, постоянно занята и убить целый день на столь необходимую процедуру отказывается. Уж очень болеет за наше дело, — Лайс откровенно ухмыльнулся. — Революцию должны делать именно такие — с горящими глазами. Их можно застрелить, повесить на фонарных столбах, но нельзя остановить.

— Так нельзя, — повторил Геллер с убеждением. — Я про ваши неоформленные отношения. И для Лиги неудобно.

— Вот про Движение ты врешь. Не в нем сложность. Воспитывай Уну, коли неймется. Я уверен — как влипнет, все сразу случится. И Храм, и возможность спокойно посидеть. Пальцы в спину нам не требуются. Обязательно сделаем запись. Пока надеется и так обойтись.

— Значит, ты не станешь отнекиваться от венчания?

— Чего вдруг?

— Тогда я на прямую к Стену пойду.

— Он то при чем?!

Лайс соскочил с подоконника и подобрал прислоненную к стене полицейскую дубинку.

— Начали? — деловито спросил Макс, снимая с пояса свою. У него была покороче и самодельная. Проще сказать почти дубина из ближайшего леса. Ну не ходить же в атаку с обычными цепями, ломами и металлическими прутьями. Все-таки начальство, необходимо соответственно выглядеть. Еще желательно не подставляться и иметь под рукой нечто солидное.

— Идут гады.

Они ссыпались со второго этажа, тяня за собой шлейф из соратников, заполонивших все лестницы и вестибюль.

— Все помнят, что делать? — риторически спросил Лайс перед выходом. Детальных планов они не разрабатывали — не та ситуация. Основное правило молчать, не привлекая внимания до последнего момента. — Пошли!

Непрерывным потоком больше сотни человек, вооруженных всевозможными орудиями для членовредительства они вылились наружу, на площадь, разворачиваясь строем. В двух соседних домах происходило ничем не отличающееся действие. В дальнем конце площади их заметили и из темных проемов посыпались еще люди. Они шли молча и целеустремленно. Возле здания театра, где сегодня происходило собрание рабочих, собралась другая толпа, столь же 'безобидная' и пыталась прорваться внутрь. Ломы и топоры долбили по огромным дверям и некогда им было осматриваться по сторонам. Рвущиеся вперед бандиты чувствовали свои жертвы впереди и были уверены в победе.

— Глуши штрейкбрехеров, — заорал Лайс в голос, вытягивая первую попавшуюся спину со всей силы. Человек глухо вякнул и рухнул под ноги.

Строй взорвался криками и матом. Парни перестали сдерживаться и пустили в ход не только палки, цепи и ломы, но и весь словарный запас.

Рудов увернулся от удара ломом, врезал с оттяжкой еще одному по ребрам и с превеликим удовольствием добавил подкованным железными набойками сапогом. Мысленно он похвалил себя за предусмотрительность. При плохом освещении не сразу сообразишь, кто есть кто. Далеко не с каждым лично знаком, последнее время появилось множество новеньких и совсем не обязательно служивших в армии.

Работяги организовывая очередной профсоюз на предприятии приходили за защитой. А это дело взаимообразное. Сегодня прикрывают тебя, завтра изволь присутствовать по делу, которое тебя не касается. Одежка у его парней самая разнообразная поэтому белые повязки на рукавах у соратников очень удобно.

Драка все больше расползалась по площади, часть прижали к стене клуба, оттуда полезли поучаствовать в расправе разъяренные люди, но большинство пытались прорваться из свалки. Стоять насмерть у них желание пропало, если и было изначально. На каждого приходилось не меньше двух нападающих из Лиги. Со всех сторон толкались, разгоряченные, обозленные и нередко окровавленные (сходу и не разберешь своя или чужая кровь). Оскаленные зубы, вытаращенные глаза, дикие крики. И сам ничуть не лучше.