– Если так, в чем же тогда состоял смысл игры? – счел своим долгом поинтересоваться я. Как знать, возможно, на прощание я все же удостоюсь чести узнать правду. Или хотя бы нужную для понимания смысла ключевую ее часть.

– Ученый, при всем старании, не объяснит лабораторным мышам, с какой целью они бегали по лабиринту, – ответил «серый». – Но ученый не имеет права не угостить их сыром за усердие в работе. Даже если хитрые мыши в итоге прогрызли свой собственный выход из лабиринта. Почему нет, ведь такое их поведение тоже вписывается в рамки эксперимента и будет отражено в лабораторном отчете.

– Что ты хочешь этим сказать? – Похоже, истина была где-то рядом. Но меня, как всегда, отделял от нее непроницаемый железный занавес.

– Понимай, как знаешь, – по традиции не стал утруждать себя объяснениями Мастер Игры. – Так или иначе, но без сыра вы не останетесь, это я вам обещаю.

– Полковник! – окликнул меня Бледный, только сейчас заметивший, что я не иду следом за ним, а стою и таращусь в противоположную сторону. – Эй, босс! В чем дело? Вы в порядке?

– В полном! – отозвался я и показал майору большой палец. А когда снова глянул на опушку, Мастер Игры на ней уже отсутствовал. Лишь хлопья пепла продолжали оседать на землю и на ветви елей там, где он только что стоял. – Я в полном порядке, майор, не волнуйся. Вот только в желудке бурчит от голода. Там у тебя в ранце хотя бы кусочек сыра случайно не завалялся?..

Побережье Омана, окрестности Эль-Хабуры, дворец Дар-ас-Сабах.

Начало декабря 2016 года.

Я, Бледный, Крупье, Гробик, Шира и временно приютивший нас у себя в Омане шейх Демир аль-Наджиб сидели в креслах на террасе его дворца Дар-ас-Сабах, грелись на солнышке, попивали коктейли и любовались безмятежными водами Аравийского моря. И не только ими. Еще мы любовались шестью зеркальными пакалями, что были разложены на столике перед нашими расставленными полукругом креслами.

Эти артефакты Бледный обнаружил в Орегоне на дне своего ранца, когда мы с ним, убегая от извергающегося вулкана, решили перекусить прямо на ходу. Бледного, конечно, такая находка безмерно удивила. А вот меня – не особо, ведь буквально за минуту до этого Мастер Игры заверил меня, что не оставит нас – своих лабораторных мышек – без угощения. Что ж, на сей раз «серый» сказал – «серый» сделал! Отрадно было видеть, что этот скользкий, двуличный тип хоть изредка, но держит свое слово.

Шесть пакалей… Всем игрокам, добравшимся до финала этой безумной игры, причиталось по призу. Причем не простому, а именному, хотя, конечно, тут можно было еще поспорить. Впрочем, судите сами…

На первом пакале была изображена древнегреческая театральная маска. Одна ее половина улыбалась, а другая имела унылое трагическое выражение. Аль-Наджиб, усмехнувшись, рассудил, что этот артефакт должен принадлежать ему. По той причине, что немалую часть игры шейх был вынужден то выдавать себя за «серого», то, наоборот, притворяться самим собой, когда разум «серого» вселялся в его тело. Демир-паша был к себе излишне самокритичен, но мы уважили его мнение и вручили «двуликую маску» ему.

На втором пакале можно было узреть человечка в шутовском колпаке, подбрасывающего не то палочки, не то динамитные шашки, не то… хм… обрезки арматуры? Это был очень толстый намек на того из нас, кто заполучил себе тело джокера – то есть «серого». А также, стремясь к победе, всю игру «жонглировал» пакалями, людьми, гипотезами, фактами… Короче говоря, никто не стал спорить, что зеркальный «джокер» принадлежит мне.

Третий пакаль был украшен рисунком расколотого напополам драгоценного камня, напоминающего алмаз. Незадачливому добытчику кирсановских алмазов – Бледному – оставалось лишь развести руками и признать, что «серым» присущи не только коварство, но и ирония. К тому же сегодня эта ирония была не злой, а доброй. И потому майор, отринув былые обиды, поблагодарил Мастера Игры за награду, хотя вряд ли тот мог его теперь услышать.

Картинка на четвертом пакале была поначалу принята нами за колесо со множеством спиц. Однако, приглядевшись к странной крестовине в его центре, мы пришли к выводу, что это не колесо, а игровая рулетка. Разве что на ней не было чисел. Но Крупье резонно предположил, что их не нанесли на рисунок из-за его малых размеров. И без споров присвоил пакаль с изображением рулетки. Потому что изображения на двух оставшихся оказались настолько недвусмысленными, что ошибиться с их распределением было уже невозможно.

На пятом пакале был нарисован гроб. Кому достался этот приз, думаю, и так понятно.

А на последнем, шестом артефакте красовалась… ложка! Обыкновенная столовая ложка, украшать изображением которой драгоценный предмет было даже как-то несолидно. Тем не менее это вряд ли снижало его рыночную стоимость. Наоборот, возможно, что владелец пакаля со столь экстравагантным рисунком мог продать его по более высокой цене. Впрочем, это предстояло решать не нам, а Шире Крамер – это она теперь распоряжалась зеркальной «ложкой». Которую ей уж точно не захочется проглотить в знак протеста, как ту ложку из тюремной столовой, благодаря чему мы с Широй и встретились. Не поступи она так, ее не отправили бы в лазарет скважинской колонии строгого режима, на которую впоследствии упал обломок космической станции «Черный фантом» и куда затем вторгся наш отряд в поисках пакаля…

В общем, всем сестрам досталось по серьгам, которые любящий «папаша» украсил вдобавок именными гравировками. И вот теперь мы чинно и благородно попиваем коктейли во дворце арабского шейха, попутно решая, как нам жить дальше.

– Так что вы решили насчет моего предложения, любезная госпожа Крамер? – осведомился аль-Наджиб у Ширы. – Аллах свидетель, поверьте, оно было сделано мною не из корысти, а с самыми наилучшими помыслами!

– Вы слишком торопите события, любезный Демир-паша, – ответила Крамер, одарив хозяина кокетливой улыбкой. – Ваше предложение мне, конечно, очень льстит. Однако оно слишком серьезно, и его следует тщательно обдумать. Ну там, знаете, рассмотреть перспективы, изучить юридические аспекты вопроса, взвесить все за и против и тому подобное…