– Ну ты и пошляк! – укоризненно покачала головой Шира. – Хотя чего еще от тебя ожидать? Нет, белобрысенький, я имела в виду кое-что другое. А та «лирика», которую породило твое озабоченное воображение, вряд ли уготована тебе в обозримом будущем.

– Но ты не исключаешь, что шанс на это у меня все-таки есть! – подчеркнул Бледный, ничуть не смутившись.

– Разумеется, есть! – съязвила Крамер. – Примерно такой же, как у меня – отрастить себе жабры или хвост…

– Попрошу ближе к делу, – прервал я начатый ими обмен любезностями. – Так что, по-твоему, Шира, произойдет, когда наша дама э-э-э… вступит в контакт с пятью кавалерами?

– Возможно, ей удастся оградить их от чего-нибудь. От опасности или от необдуманных действий. – Шира провела пальцем по бубновому ромбу, чьи стороны служили границами для вписанных в него звезд. – В толковании символики нужно учитывать каждый ее элемент. И я не вправе исключать из моей теории данный четырехугольник, пусть пока его смысл мне неясен. Ясно одно: этот предмет или явление искусственного происхождения. Согласитесь, ромб – слишком точная и симметричная фигура, чтобы служить символом природных творений. Или нам лучше заострить внимание на его четырех углах, которые… Ой, а это что еще такое?!

Шира осеклась, поскольку в этот момент к северо-востоку от нас в небе засверкали молнии. В самих нависших над Маунт-Худом тучах не было ничего удивительного. Мы наблюдали их там ежедневно. Они то скрывали от нас вершину горы, то вновь позволяли любоваться ею в свободное от беготни и стрельбы время. Но вот гроза, да еще в ноябре – такого мы пока не видели. И какая гроза! Полминуты назад ничто ее не предвещало, а сейчас молнии лупили по склонам вулкана с такой частотой, как будто хотели выжечь на его склонах все живое, вплоть до бактерий.

Раскаты грома тоже не заставили себя ждать. Они сливались в один непрерывный треск, который вмиг убил ночную тишину и вселил в нас еще большую тревогу. А вскоре изменились и сами тучи. Они задвигались намного быстрее, чем прежде, и по-другому. Прочие их собратья плыли на восток, но это скопление туч медленно разворачивалось, превращаясь не то в торнадо, не то в маленький циклон.

– Пелядь и простипома! Только урагана и ливня нам для полного счастья не хватает! – в сердцах бросил Крупье.

– Подумаешь, ливень и ураган! – ответил Бледный. – Да я буду просто счастлив, если эта небесная свистопляска ограничится обычной бурей. А она ею точно не ограничится, уж попомните мое слово.

Разыгравшаяся над Маунт-Худом стихия прервала наше совещание. Теперь мы в напряженном молчании наблюдали за ростом впечатляющих размеров вихря. Который начал всасывать в себя со склонов пыль, снег, а также, наверное, камни и деревья – по крайней мере, я не сомневался, что у него хватит на это сил. Молнии все так же пронизывали суперторнадо, но, кажется, это шло ему только на пользу. В их отблесках он выглядел еще более зловеще. За его нарастающим ревом громовые раскаты звучали все глуше и глуше. И поскольку в других районах зоны по-прежнему царило затишье, надо полагать, этот катаклизм наблюдали сейчас не мы одни. Несомненно, его также видели стерегущие периметр солдаты и жители лежащих за пределами зоны городов и деревень.

За какое порождение ада приняли этот смерч аборигены, неизвестно, но вряд ли они сочли его добрым знамением. Как, впрочем, и мы, только нас он страшил по иной причине. И страшил, как выяснилось, отнюдь не напрасно.

– Мне чудится или эта зараза на самом деле спускается с горы? – подал голос Гробик, указав на вихрь.

– Не только спускается, но и ползет к нам, – добавил Бледный. – Совершенно точно вам говорю.

– Мастер Игры сделал очередной ход, – предположил аль-Наджиб и как пить дать не ошибся. – Теперь наша очередь ходить. Верно, полковник?

– Вернее не бывает, – согласился я. И, хлопнув в ладоши, приступил к действию: – Так, внимание! Шустро сгребаем манатки и проваливаем отсюда! Крупье! Гробик! Пока будем съезжать с горы, закрепите в кузове вещи так, чтобы их не выдуло, а затем тоже полезайте в кабину. Остальным придется потесниться.

– Потеснимся, – заверила меня Шира, смерив критическим взглядом дюжего Гробика, и поинтересовалась: – А в какую сторону мы удираем?

– За неимением других ориентиров – в сторону Булл-Рана, к плотине, – ответил я. – Но это пока резервный план. Главное сейчас – это удрать от торнадо, который будет здесь… Крупье!

– Минут через пять-семь, судя по его скорости, – уточнил капитан, взирая на вихрь-колосс через прибор ночного видения с дальномером. – Эта тварь уже достигла леса у подножия вулкана. Выдирает деревья, как сорняки с грядки, ей-богу!

– Тогда не мешкаем, – вновь засуетился я. – По местам, вперед и с песней!..

Песен, конечно, никто из нас не пел, зато наорались мы вдоволь. Особенно, когда рев торнадо и гроза стали заглушать не только окружающие звуки, но и наши голоса. Как назло, съезд с площадки пролегал по тому горному склону, который смотрел на Маунт-Худ. Поэтому сначала мы мчались не от вихря, а навстречу ему. Зрелище напоминало не явь, а ночной кошмар, от которого к тому же нельзя было проснуться. Мы приближались к стихии, что выдирала с корнем и расшвыривала окрест вековые сосны, и не могли воспользоваться иной дорогой, так как ее здесь не было. Наше столкновение со смерчем казалось неизбежным, хотя нас и его разделяло пока что достаточное расстояние. Но оно быстро сокращалось, а вместе с ним сокращались и наши шансы на спасение.