Шрифт:
Однако звать не пришлось, помощь пришла сама собой. Несколько клиентов под водительством Макарыча вмешались в драку, скрутили нападавших и, подбадривая друг друга матерными присказками, вышибли их вон.
Прибежала Маруська, стащила с Осетра куртку и рубаху и залепила порез пластырем.
«Вот ей и опять удалось раздеть меня!» – подумал с усмешкой Осетр.
Чинганчгука подняли с пола, привели в чувство и усадили за стол. Он немедленно потребовал «божьей крови».
– Какая драка, братаны! – орал он. – Да я вообще не дерусь! А уж чтобы начать первым!
Ему пытались доказать, что именно он зацепил бедных мужиков, но скоро убедились в том, что барана не переубедишь, а пьяного барана тем более, и отстали. Осетру посоветовали утром обратиться в лазарет: кто знает, чем прежде занимался этот нож?
Осетр дождался, пока Чинганчгук справится с еще одной дозой храпповки, и начал понуждать его к возвращению домой. Сговорчивость водителя потрясла всех.
Когда они дотащились до дверей, Осетр снова почувствовал спиной ТОТ взгляд. Обернулся. На сей раз на него смотрел Каблук.
Осетр очень опасался, что зацепленная Чинганчгуком парочка пострадавших болтается где-нибудь поблизости и все-таки придется молокососу стать «росомахой», но пронесло. И даже водитель оказался на удивление управляемым, так что до дома они добрались достаточно быстро и без происшествий.
Глава тридцать третья
Дорогу до лазарета ему объяснил первый же встречный.
Лазарет представлял собой одноэтажный дом, не слишком большой – в нем от силы могло разместить с десяток комнат. На двери висела триконка:
Осетр позвонил, но ничто внутри не шевельнулось. Тогда Осетр взялся за ручку. За незапертой дверью оказалось помещение, в котором никого не было.
– Эй! Есть кто живой?
Тишина…
– Люди!
Тишина…
Потом откуда-то донесся легкий шум. Из открытой двери справа появилась женщина лет тридцати, в белом халате и шапочке с красным крестом.
– Здравствуйте! Что же это у вас все нараспашку?
Выбивающиеся из-под шапочки рыжие полурастрепанные волосы, красные глаза с кругами…Она выглядела вдова вдовой. И Осетр сразу понял, что доктор Герасимов для нее – не просто руководитель. Ведь врачевание на Крестах – надо полагать, не слишком обременительное занятие. Как известно, медики разбирались, в основном, с синяками и шишками, которые мертвяки получали в пьяных драках или на производстве. А когда работы не очень много, люди находят иные способы времяпрепровождения. В том числе и любят друг друга…
Она не сразу поняла вопрос. А когда дошло, объяснила:
– Да мы же никогда не запирали двери. Женя… Евгений Петрович всегда говорил: «Да кому мы нужны?» Мы же им помогаем, они на нас молиться должны. Вот и допомогались! – Голос ее дрогнул. – Что вы хотели?
– Порез вчера схлопотал в драке.
Она посмотрела на него внимательнее:
– Вы же не мертвяк… Вы не местный.
– Не местный, – согласился Осетр. – Прилетел на днях. Торговец я.
– И с каких это пор залетные торговцы дерутся с нашими мертвяками? – Лицо ее слегка оживилось.
Осетр соорудил виноватую улыбку:
– Сам не знаю, как получилось. Слово за слово, и кулаки в ход!
Она в ответ не улыбнулась, лишь вздохнула устало:
– Ну хорошо, показывайте ваш порез…
Осетр скинул куртку и рубашку, уже успевшие зарастить прорехи, повесил на стоящую в углу вешалку.
– Вот, на левом плече.
Медсестра осторожно отделила от раны пластырь.
Порез за прошедшие десять часов превратился едва ли не в царапину. На лице медсестры родилось удивление.
– Давно к нам с такими ранами не приходили!
Осетр почувствовал, что его сейчас издевательски выставят за дверь.
– Ну я же не ваш мертвяк… Я – торговец, я боюсь заразы. Обработайте ее каким-нибудь средством. Заживляющим гелем, к примеру…
Медсестра подумала несколько секунд и сменила гнев на милость.
– Заразы на Угловке почти нет. Та ж, что есть, к людям, которым сделаны прививки, не пристает. А занесенная с других планет не выживает. Ладно, давайте. Садитесь вот туда. – Сестра кивнула на стоящую у стены медицинскую кушетку