Честное слово, Квентин Браун не любит ездить, особенно на большие расстояния, особенно из Огасты в округ Йорк. К тому моменту, как Квентин доезжает до Брансвика, он почти уверен, что еще минута — и его метр девяноста два навсегда останутся скрюченными в этом смешном крошечном «Форд-Проуб». Но будучи помощником генерального прокурора по делам об убийствах, он должен ехать туда, куда посылают. И если кто-то застрелил священника в Биддефорде, то приходится ехать в Биддефорд.

Тем не менее к тому времени, как Квентин Браун подъезжает к зданию окружного суда, он в отличном настроении, а это что-то да значит. По общепринятым стандартам он неотразимый мужчина: прибавьте ко всему его бритую голову, невероятно высокий рост, более чем необычный цвет кожи в этом белоснежном штате — и большинство решит, что он либо преступник, либо баскетболист НБА на отдыхе. Но адвокат? Чернокожий адвокат? «Неслыханно!» — говорят местные.

На самом деле юридический факультет университета штата Мэн активно набирает цветных студентов, чтобы таким образом как-то решить расовую проблему. Как и Квентин, многие поступили на юридический, но, в отличие от Квентина, все его бросили. Он двадцать лет входит в провинциальные суды, до чертиков удивляя адвокатов защиты, которые ожидают прихода кого-то — или чего-то — совершенно другого. По правде говоря, Квентину это очень нравится.

Как обычно, когда он идет по окружному суду Биддефорда, все расступаются. Он входит в зал, двери которого перетянуты полицейской лентой, и шагает по проходу, мимо заграждения. Прекрасно понимая, что все замерли и разговоры стихли, Квентин наклоняется и осматривает труп.

— Для сумасшедшей, — бормочет он, — она отлично стреляет. — Потом поворачивается к полицейскому, который смотрит на него так, будто он прилетел с Марса. — В чем дело? — невозмутимо спрашивает он. — Никогда не видели человека ростом под два метра?

К ним с важным видом подходит детектив.

— Чем могу помочь?

— Квентин Браун. Из конторы окружного прокурора.

Он протягивает руку.

— Ивэн Чао, — представляется детектив, изо всех сил стараясь не таращиться на него. Господи, как же Квентин любит такие моменты!

— Сколько свидетелей выстрела мы имеем?

Чао что-то подсчитывает в блокноте:

— Мы опросили уже тридцать шесть, но в задней комнате еще около пятидесяти свидетелей, которых не успели опросить. Все говорят одно и то же. И вся стрельба записана на пленку: канал ТВ-6 снимал предъявление обвинения для пятичасовых новостей.

— Где пистолет?

— Бобби забрал его и спрятал.

Квентин кивает.

— А преступница?

— В камере предварительного заключения.

— Отлично. Давайте составим заявление об убийстве. — Он оглядывается, оценивая состояние расследования. — Где ее муж?

— Надеюсь, с остальными. Ждет, когда у него возьмут показания.

— Мы располагаем доказательствами того, что он как-то причастен к преступлению? Он как-то ей помогал?

Чао переглядывается с несколькими полицейскими, которые перешептываются и пожимают плечами.

— Видимо, его еще не опрашивали.

— Тогда приведите его сюда, — велит Квентин. — Спросим его.

Чао поворачивается к одному из приставов:

— Роанок, найди, пожалуйста, Калеба.

Тот смотрит на Квентина и наконец решается:

— Его… его здесь нет.

— Вы в этом уверены? — медленно произносит Квентин.

— Да. Он… он спросил меня, можно ли сходить забрать ребенка, но обещал вернуться.

— Он что? — Вопрос чуть громче шепота, но из уст громадного Квентина он звучит как угроза. — Вы выпустили его из зала, после того как его жена застрелила человека, которого обвиняют в совращении их сына? Это вам что, сериал «Полицейская академия»?

— Нет, сэр, — серьезно отвечает пристав. — Это окружной суд Биддефорда.

У Квентина заиграли желваки.

— Пошлите за ним, чтобы допросить, — велит он Чао. — Я не знаю, что ему известно, не знаю, замешан ли он во всем этом, но, если придется его арестовать, арестовывайте.

Чао выходит из себя:

— Не перекладывайте на плечи полиции ошибку пристава! Никто меня не предупредил, что он находится в зале суда.

«А где ему еще быть, когда предъявляют обвинение насильнику его сына?»

Но Квентин только глубоко вздыхает:

— Что ж, нам надо что-то решать со стрелявшей. Судья еще здесь? Может быть, можно попросить его предъявить ей обвинение?

— Судья… нездоров.

— Нездоров, — повторяет Квентин.

— После стрельбы принял три таблетки валиума и пока не проснулся.

Можно было бы пригласить другого судью, но время уже послеобеденное. Однако меньше всего Квентину хочется отпускать эту женщину из-за какого-то глупого чиновника, принимающего судебные поручительства.