Сюрприз заставил ее рывком подняться с постели, ее ноги запутались в ватном одеяле.

— Нет?

— Нет "что"?

— Не даешь свой номер телефона? — парень выбрал хороший способ начать разговор. Ох.

— Ах, нет, не даю, — пружина застонала, и в голове всплыло видение парня, лежащего в постели. Она уже собиралась положить трубку, как Доусон продолжил. — На самом деле, я даже не могу вспомнить, когда последний раз давал девушке свой номер.

Часть ее хотела верить ему, но часть была не до такой степени глупа.

— Эм, я собираюсь быть честной.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты была со мной честна.

— Мне трудно поверить, что ты не даешь свой номер девушкам, — она моргнула.

— Я не делаю этого, — послышался скрип, как будто он удобно располагался, — но я не могу сказать, что они не давали мне свои номера.

Что-то вроде раскаленного покера прошло через ее глаза. Это. Не. Могла. Быть. Ревность.

— А есть разница? — Больше четкости, — произнес он. — Если я даю девушке свой номер, то это значит, что она может со мной связаться всякий раз, когда ей нужно. А мне это не очень нравится. Иметь чужой номер, это другое. Поняла, о чем я говорю?

Вторая прошла. Да, она это сделала. Означает, что он дает свой номер только тем людям, с которыми был не против связаться, и каким-то образом она попала в эту привилегированную группу.

— Ох, окей. Эм, спасибо?

— Во всяком случае, я рад, что ты позвонила. Не ожидал, — Доусон рассмеялся.

Но не она.

— Я думал, после всего, что с Эндрю…

— Странность твоего друга не имеет ничего общего с тобой, — решив, честно говорить, она сделала глубокий вдох.

— На самом деле, я все еще хотел пойти куда-нибудь с тобой после школы сегодня. Потому что я идиот. И я был, своего рода, разочарован, когда ты ушла. Потому что я действительно идиот. Таким образом, да, это все, что я хотел сказать.

Молчание затянулось между ними. Бетани, немедленно сожалея, открыв свой рот, произнесла:

— Хорошо. Может быть, я не права.

— Нет. Нет! — быстро сказал он. — Я просто удивлен. Я думал… Это не имеет значения. Ты все еще не против куда-нибудь сходить поесть в воскресенье?

— Да, — Ее голос прозвучал задыхающимся шепотом, как будто она только что пробежалась по лестнице… или работала в качестве оператора секса по телефону.

Неловко-то как.

— Что будет завтра?

— Ты… ты не можешь дождаться воскресенья? — Бетани рассмеялась.

— Черт, нет. Трудно познакомиться с тобой, когда у нас было всего лишь несколько минут до начала занятий, чтобы поговорить, — он остановился. Его голос стал очень низким. — И я очень хочу познакомиться с тобой.

Она упала навзничь на пуховую подушку в изголовье кровати. Нужно было принимать какое-то решение. Действовать, исходя из того, что сказала Кимми и руководствуясь своими собственными старыми страхами, или плыть по течению, куда бы это её не привело.

Глядя в потолок, она боролось с тупой улыбкой до ушей.

— Мы ведь можем узнать друг друга ближе, верно?

Еще один глубокий смех заставил ее смутиться.

— Я хорошо знаю, к чему это ведет.

Она тоже.

Деймон зашагал по лесу, окружившему дом его семьи. Жестокий ветер покатился на него, прямо на него. Черт возьми, на улице было холодно. Было так холодно, что он даже пожалел, что не взял с собой куртку.

Засунув руки в карманы джинсов, он смотрел на замерзшее озеро, которое успел посетить больше раз, чем хотел. Лунный свет отражался ото льда, отбрасывая серебристый оттенок, который напоминал ему хорошо отполированное лезвие.

На патрулировании, последнее, что он должен был делать, так это думать о личной жизни брата, что его интересовала девушка.

Но вместо того, чтобы сосредоточиться на расчесывании округи, как он должен, он волновался. В то время, как его брат отдыхал в спальне, не зная, что он делает.

Он говорил по телефону с человеческой девушкой Бетани.

Это было не похоже на простую беседу с человеческой девушкой, был красный код. Доусон внимательно смотрел на неё, он приказал Деймону в классе, и то, как он угрожал Эндрю? Да, это определённо была проблема.

Это большая проблема.

Вынув руку из кармана, он, через ветер, потянул свою руку к волосам. Его брат всегда был самостоятельным, всегда делал то, что хотел. Потому что Доусон был просто сильный. Если кто бы и рискнул быть изгнанным старейшинами и жить всю оставшуюся жизнь в изгнании, то это был его брат.

Деймон поворачивался вокруг себя, в ожидании, что его голова взорвется или еще что-нибудь. Нуждаясь в каком-нибудь действии, он стряхнул с себя человеческую оболочку, прежде чем сделать шаг. В своей естественной форме он был ничем, кроме ослепляющего света и быстрее, чем ветер.