Он вздохнул.

— В любом случае это не имеет большого значения.

— Ты угрожал Эндрю из-за девушки? — спросил Меттью, смотря на парня и надеясь, что Доусон этого не делал. Ну, тогда ему бы стоило держать язык за зубами, потому что вряд ли услышанное может понравиться. — Доусон?

— Возможно.

Эндрю стрельнул в него щадящим взглядом:

— Это, то же самое, что и "да".

О, черт, у него снова появилось желание ударить Эндрю.

— Что ты сказал? — Дэймон спросил, и Ди посмотрела на них с интересом.

— Прекрасно, — Доусон ворчал. — Я сказал ему, что, если он еще раз заговорит с Бетани, я собираюсь засунуть определенные части тела ему в рот.

Деймон гневно выразился, чуть ли не трехэтажным матом. Конечно, это образно говоря, но Меттью тоже выглядел весьма впечатленным. Когда шок немного прошел, он произнес:

— Ты угрожал кому-то из своей собственной семьи из-за человеческой девушки?

Доусон пожал плечами.

Трехэтажные маты возобновились снова.

— И добавлю, что в том, как ты пялился на нее, у нас появились проблемы.

— Как он смотрел на нее? — спросила Ди. Все ребята застонали. — Что? — потребовала она.

— Он смотрит на нее, как будто она… — была странная пауза, — почти, как Демон, действительно не знаю, как это выразить, как будто он никогда не смотрел на девушку раньше, и он не… Как будто она самый лучший стейк, а он голоден.

Брови Доусона взлетели вверх. Это так он смотрел на нее? Как будто она стейк?

— Ты никогда не смотришь на меня так, — Эш надулась.

Деймон уставился на нее. Определенно не так.

— Как угодно, — сказал Доусон. — Кроме того, что теперь я буду думать о стейке, каждый раз, когда я увижу Бетани, ничего не произойдет. Она мне нравится. Она клевая. Ну и что? Вам, ребята, не о чем беспокоиться.

Его брат, нахмурившись, посмотрел на Эндрю.

— Что ты говорил девушке?

Эндрю ничего не ответил.

— Он постоянно, как какой-то ненормальный урод, требовал у нее назвать свое имя, — вздохнул Доусон, вмешиваясь в их разговор.

— Ну, для меня это звучит, как нормальная человеческая ненависть, — Адам посмотрел на своего близнеца. — Тебя все раздражает без причины… как всегда. Это не имеет большого значения.

Это неважно для них, а для него? Доусон хотел бы, чтобы это было не так. Плечи его поникли, когда он направился к лестнице, покончив с этим разговором. Что бы ни произошло, между ним и Бетани все было закончено, прежде чем он даже начал.

Оглянувшись через плечо, он пытался не обращать внимания на тяжесть в своей груди.

— Здесь не о чем беспокоиться. Спасибо, Эндрю, она не захочет быть со мной.

Эндрю бросил высокомерный взгляд.

— Что ж, да, не о чем беспокоится.

Бетани посмотрела на смятый клочок бумаги, на котором был написан номер Доусона. Прошло десять часов. Вечер. Было уже поздно. Вероятно, слишком поздно, чтобы звонить ему домой, тем более, если его родители были как у нее. И она действительно не должна была звать его, если то, что сказала Кимми, было правдой.

Но когда она начала думать о совершенно незнакомом человеке?

Когда ей говорили, что Дениэл изменял ей, она не слушала. В итоге, она нашла его в библиотеке с другой девушкой. В пятницу, когда возвращалась домой. Его руки находились не там, где должны были быть, она видела, что их языки сплетались, как стебельки вишни.

Она взглянула на лист бумаги в миллионный раз, а затем на свой телефон. Должна ли я? Могу ли я? Буду ли я? Ее взгляд вернулся к мольберту.

В темноте Доусон посмотрел на нее. Искривляя сильные челюсти, нос и губы, которые были слегка наклонены, все было от него настоящего. Но глаза были не те.

Огромное количество красок захватили его настоящий ярко-зеленый.

Ее взгляд вновь вернулся к бумаге.

Она решила, что просто введет номер в телефон и все. И то, что палец нажал на кнопку нажав на номер в мобильном, было полностью под ее контролем.

Ее сердце громко стучало в груди. Она услышала первый гудок… потом второй.

— Алло? — послышался глубокий голос через трубку.

Дерьмо. Бетани не хотела ему звонить. Она не думала и не считала его своей собственностью. Она оказалась немой. Снова.

Послышался звук закрывающейся двери.

— Бетани?

— Как ты узнал, что это я? Я ведь не давала тебе свой номер, — она моргнула.

Облегченный смех парня заставил саму Бет улыбнуться.

— Я никому не даю свой номер. Так что ты единственная, кто не забит в памяти телефона, но знаешь его.