Они припустили быстрее. От дна ущелья их пока отделяло добрых четыре этажа — высоко падать.

Затем сквозь рев падающей воды пробился резкий окрик:

— Ложись! Сейчас жахнет!

Нат помог спуститься отцу, затем сам бросился навзничь. На миг подняв голову, он увидел, как все, кто с ним был, распластались на голых камнях. Затем Натан упал вниз лицом и стал нашептывать молитву.

И грянул взрыв. Собственно, звук оказался не громче салютного залпа, зато остальные эффекты более чем впечатляли. Казалось, разверзлись врата преисподней, и в долине воцарился ад.

Стена пламени вырвалась на полмили за край их ущелья, а раскаленный газовый купол поднялся в небо на все полторы. Там порыв ветра растрепал его и начал сгонять с высоты. Под кромкой ущелья возник огненный вихрь, и, если бы не туман водопада, беглецы сварились бы заживо. Впрочем, и водопад оказался ненадежным защитником. Взрывная волна качнула его поток и обрушила тонны воды на ступени. Люди еле удержались.

Вскоре вниз с водой посыпались горящие обломки. К счастью, самые крупные куски проносило мимо уступа, где приютились беглецы, хотя один вид деревьев, объятых пламенем и с треском срывающихся в ущелье, наводил панику.

Едва жар вокруг развеялся, Костос прокричал вниз:

— Идем дальше. Берегитесь падающих обломков!

Нат подобрал под себя ноги и встал. Один за другим поднимались и остальные, ошарашенно озираясь.

Прорвались!

Глядя, как все заспешили по лестнице, Нат присел рядом с отцом.

— Пойдем, папа. Здесь нельзя оставаться.

Уже взяв отца за руку, он почувствовал, как земля загудела, затряслась мелкой дрожью.

Нат почуял нутром: надвигалось что-то недоброе. Что за...

— Ложись! Всем срочно пригнуться! — заорал он, закрывая собой отца.

Второй взрыв оглушил их. Нат взвыл от боли. Рвануло так, что, казалось, скала вот-вот обрушится и раздавит их своим весом. Из устья туннеля над головой вырвался огненный столб, пробив полосу водопада. Беглецов обдало раскаленным паром.

Нат вытянул шею. Из туннеля полыхнуло еще раз, а потом и еще. На потрескавшейся скале то там, то сям возникали язычки пламени — все, как один, жутковато-голубого цвета.

Земля не переставала содрогаться. Нат заслонил отца, навалившись на него сверху.

Сверху посыпался град из камней и осколков. Деревья с корнями взмывали подобно ракетам, чтобы с грохотом обрушиться на нижнее плато.

И снова все стихло.

Во время камнепада никто не смел шевельнуться. Водный поток защитил их опять, отражая обломки или снижая скорость падения, так что те, кого иначе поджидала неминуемая смерть, отделались легкими ссадинами.

Спустя пару минут Нат поднял голову — оценить размер бедствия — и заметил Коуве, стоящего позади отца. Профессор был бледен и выглядел подавленным. Он повернулся лицом к Нату и заговорил, с трудом подбирая слова:

— Анна... когда ты крикнул... я не успел... не сумел подхватить ее вовремя. — Он невольно заглянул за край пропасти. — Она сорвалась.

Нат закрыл глаза.

— Боже правый.

Вокруг раздавались плач и рыдания — не одну только Анну сбросило взрывом с уступа. Нат упал на колени. Его отец, бледный как мел, закашлял и перекатился на бок. В крови и ушибах, путники побрели вниз по выщербленным ступеням.

Еще немного — и они стояли у подножия водопада, обдаваемого холодными брызгами. Как выяснилось, трое из бан-али встретили смерть на каменных плитах под лестницей.

— Откуда же взялся второй взрыв? — удивлялся Костос.

Нат вспомнил зловещее синее пламя. Чтобы проверить догадку, он попросил одну из канистр с соком Ягги и, выдавив крупную каплю, поднес к ней зажигалку Карреры. Капля немедленно вспыхнула тем же синим огнем.

— Горючее, — пояснил Нат. — Вроде копала. Все дерево занялось, как римская свеча. От верхушки до самых корней, судя по землетрясению.

Поредевший отряд погрузился в скорбное безмолвие.

Каррера первой нарушила тишину.

— Что будем делать?

Нат ответил ей:

— Первым делом рассчитаемся с мерзавцами. За Манни, за Олина, Анну и всех бан-али.

— Но у них ружья, — возразил Костос, — а у нас один только «бейли». К тому же их чуть ли не втрое больше.

— Плевать. — Голос Ната был хладнокровен, как никогда. — Главное, преимущество теперь на нашей стороне.

— Это еще почему? — полюбопытствовал Костос.

— Они думают, что мы взорвались.