На какое-то время крошечная беленая келья наполнилась тишиной. Евфемия сидела неподвижно, словно боясь нарушить волшебство момента.

— Это были ее последние слова, — спокойно заговорила Аннетта. — Через два дня она умерла.

— Кто, королева?!

Клирошанка улыбнулась, заметив нотки ужаса в голосе конверсы.

— Да, валиде. Мы тоже долго не могли прийти в себя. Казалось, это невозможно. Она скончалась ночью. Тело обнаружила я.

Аннетта перевернулась на спину и стала разглядывать потолок. Вспомнила, как смотрела на мертвую валиде в опочивальне. Кожа матери султана уже начала желтеть, челюсть отвисла, аккуратно сложенные на груди руки окостенели и остыли. Будто неизвестный колдун снял заклятие. Служанка впервые по-настоящему рассмотрела госпожу, будто живая королева была лишь иллюзией сильной воли.

«Вот что такое смерть, — подумалось ей. — И это все?»

Неужели она решила украсть алмаз именно из-за этого?

Даже сейчас у Аннетты вспотел затылок. Камень с трудом помещался в кулаке валиде. Голубой Султан!

Она вновь и вновь переживала ужасные минуты борьбы за сокровище с уже разлагающимся телом. Дрожа, вспомнила, как впилась зубами в сладковатую плоть, как хрустнули костяшки пальцев, когда ей наконец удалось отнять у валиде камень…

Пытаясь отогнать тягостные воспоминания, Аннетта села на кровати и прислонилась спиной к стене.

— Личных прислужниц валиде после ее смерти отпустили. Она подарила мне свободу. — Монахиня осторожно подбирала слова. — И еще кое-что ценное. Алмаз.

— Алмаз?

— Его называют Голубой Султан.

— Подарила?!

— Да нет, глупая. Сафие же умерла, — процедила Аннетта резче, чем собиралась. — Я украла его.

— Украла?!

— Старуха украла у меня Селию, — сверкнула глазами клирошанка. — А я стащила ее главную драгоценность! И правильно сделала!

— А где он теперь? Все еще у тебя?

— Нет! Я хотела вытащить гусыню из старого дворца. А для этого нужны были деньги, много денег! — Аннетта прижала пальцы к глазам. — Я доверяла одной кире, еврейке, которая иногда выполняла мелкие поручения обитательниц гарема. Написала Селии письмо и спрятала вместе с алмазом в кувшине из-под масла. Кира, конечно, ничего не знала и за немалую плату согласилась передать посылку англичанке лично.

Девушка положила руку на грудь, словно пытаясь унять боль.

— Прошло больше года, а от нее не было вестей. До сих пор не знаю, жива ли «английская роза» и что стало с камнем. Но сегодня… мужчина, о котором я рассказывала, Джон Керью, что-то знает! Ты должна помочь отыскать его!

Вернувшись в палаццо Констанцы, Керью обнаружил, что дома никого нет. Прошел через двор, кухню, склады на первом этаже и поднялся по внешней лестнице в пиано нобиле.

Роскошные покои Фабии пустовали. Льняные занавеси опустили, чтобы защитить комнату от палящего солнца. На столике — тарелки с недоеденным сыром и хлебом, едва пригубленные бокалы вина, колода Таро в лужице воска. Свечи догорели, и в полумраке воздух казался наполненным черной вонью канала. Комната выглядела совсем заброшенной. По полу катались клубы пыли. «Видимо, слуги так и не вернулись», — подумал Джон.

Самой куртизанки тоже не было. Он подошел к окну, чтобы впустить в покои свет, и вдруг понял, что не один.

На краю кровати полулежал Пол: грязная льняная рубашка расстегнута до талии, борода не стрижена несколько дней.

— Поглядите-ка, кто это! — Он с прищуром посмотрел на Джона. — Ты здесь прямо как у себя дома.

— И вам доброго дня, мастер Пиндар. — Керью сердито отдернул штору и недоуменно огляделся. — А где Констанца?

Торговец пожал плечами. Мужчины напряженно разглядывали друг друга.

— Думал, ты уехал, — нарушил тишину Пол и откинулся на кровати.

В мутных отблесках грязных вод канала, плясавших по потолку, он выглядел бледнее обычного, но был хотя бы почти трезв.

— Амброз сказал, ты отплыл в Англию на торговом судне компаний.

— Сожалею, что разочаровал, — обиделся Керью.

Слуга стоял напротив хозяина в дальнем углу комнаты.

— Похоже, его сеть информаторов не так хороша, как он считает. По-моему, Джонса интересует только детеныш русалки для коллекции Парвиша. Тьфу! — поморщился Джон.

— Когда мы виделись в прошлый раз, он только об этом и говорил. «Это про-ти-во-ес-тест-вен-но». — Керью очень похоже передразнил Амброза.

— Плевать на Парвиша и его драгоценную коллекцию, — раздраженно оборвал его Пол. — И на Джонса тоже, если уж на то пошло. Тебе удалось узнать что-нибудь полезное? Как поживает маленькая монашка, чью сумочку ты подобрал?

— То есть вы уже говорили с Констанцей?

— Она была так добра, что передала мне твое послание.

— Да, я встречался с той монахиней. И это не Селия, — медленно проговорил Керью.