Селия проснулась от собственного крика. Сердце бешено колотилось. Ей привиделся мужчина. Лица не разглядеть. Она пытается убежать, но не может, хочет закричать, но голос отказывается служить. Что-то бешено давит; она, обездвиженная, едва может дышать, а потом между ног се пронзает острая, резкая боль, будто плоть терзают когтем, железом, костью или просто разрывают пальцами. Щека прижата к деревянному полу, она лежит на чем-то жестком, вроде свернутого каната. Какой-то смутно знакомый запах, чего-то сгнившего, протухшего. Может, рыба? «Давайте, парни, разберитесь с ней…» То ли плоть, то ли кость — Селия не видит что — неуклюже тычется между бедер, пытаясь раздвинуть их… «Давайте, парни, чем скорее справимся, тем лучше…» Подбирается к ее тайному месту, изодранному и кровоточащему, но все время промахивается, а потом вдруг попадает в цель. От него несет рыбой. Запах проникает ей в уши, нос, рот. О ужас! Он лижет ее лицо с той стороны, где оно не разбито в кровь. Беспощадно проникает внутрь. О боже, как больно, больно! Помоги, Господи! Он стонет ей в ухо, погружаясь все глубже, проникая все дальше. Если это сейчас не прекратится, если после него в нее войдет кто-то еще, ее просто разорвут пополам…

Лампри резко села. Ночная рубашка насквозь пропиталась потом.

Молодая женщина не сразу пришла в себя и поняла, что лежит на палубе корабля вместе с новыми подругами. До утра судно встало на якорь в небольшой бухте. Пологий берег до самой воды зарос раскидистыми соснами. Воздух до сих пор горячий. Цикады затихли, но вокруг полно звуков: едва слышный скрип дерева, стоны якорной цепи, шуршание живности в лесу. Светит полная луна. На вбитом в бизань гвозде висит красная бандана Мариам.

Лежа на спине, Селия старалась стряхнуть жуткое оцепенение сна. Услышала всплеск неподалеку. Подползла к борту, глянула вниз. Поодаль, на глубине, в серебряном свете луны играла пара дельфинов.

Она завороженно смотрела на морских красавцев… Вдруг мир закрутился с бешеной скоростью, и из водоворота сознания выплыл еще один кусочек мозаики.

Жаркой летней ночью, совсем как сейчас, их повезли на Мраморное море смотреть на дельфинов.

Плыли на маленькой лодке — нет, на целой флотилии лодок, украшенных фонариками, словно светлячками. Все вокруг пахло розами, играла музыка, кто-то смеялся. Впереди шел баркас валиде: корма богато инкрустирована драгоценными каменьями, слоновой костью, жемчугом, клыками моржа и золотом. В их суденышке сидели Гюльбахар, Тюрхан и Фатима. И конечно, Айше! Сердце Селии радостно забилось. Айше!

Но у Айше ведь было другое имя?

Айше. Аннетта.

Аннетта. Айше.

Прекрасное видение растворилось в ночи. Лампри хотела вернуть его, Но не смогла. Снова заскрипел такелаж, волосы и одежда загрубели от соли, вокруг ровно дышали во сне акробатки.

Рядом пошевелился и запищал, как котенок, завернутый в рогожку младенец.

«Не просыпайся! Ну пожалуйста, не просыпайся!»

Селия осторожно взяла сверток на руки, но не прижала к сердцу, как мать. Надеялась, что ребенок заснет и так, хотя бы ненадолго.

Посмотрела на залитое лунным светом море, на маленькую бухту, на сосны у воды. Ни ветерка. Взглянула на малыша, на воду и опять на малыша.

Утихомирился. Селия положила комочек с другой стороны, на краю палубы. Слишком близко от борта. Огляделась: в кромешной тьме едва различимы силуэты спящих женщин. Никто не шевелился.

Вдруг показалось, что, кроме нее и ребенка, на всем белом свете нет никого. Навалилось невыносимое чувство одиночества. Морские волны мягко ударялись в обшивку.

Несчастная мать с трудом подползла к борту и посмотрела вниз. Там, под серебристой поверхностью, скрывалась таинственная глубина. Завернутый в тряпье младенец так близко от края… Под пеленками Селия различила очертания сросшихся ножек, похожих на рыбий хвост. Потянулась, чтобы отодвинуть малыша на безопасное расстояние, но рука на мгновение замерла.

«Если он упадет, никто не увидит и не услышит. Надо вернуть тритона туда, откуда он взялся», — подумала она и представила, как кроха будет плескаться в море, свободный и счастливый. Совсем как дельфины.

Мариам проснулась на рассвете. Место, где обычно спала Селия, пустовало. Покалеченной непонятно как удалось перебраться на нос корабля. Она сидела там с розовой вышитой сумочкой на коленях. Великанша часто видела ее в такой позе. Акробатка с трудом встала, заскрипев костями, подошла к «русалке» и села рядом.

— Что ты все время ищешь? — спросила шепотом.

— Не знаю, — грустно взглянула на нее Селия. — Кажется, в сумочке было что-то очень ценное. Я должна была сберечь любой ценой. А теперь там пусто. Не знаешь, что там было?

Мариам покачала головой и взяла сумочку. В огромных руках вещица казалась игрушечной.

— Она была с тобой с самого начала. — Силачка вывернула сумочку наизнанку и рассмотрела черную шелковую подкладку. — Внутри лежал булыжник. Помнишь, откуда она?

— Конечно помню, — улыбнулась бывшая наложница. — Такие были у всех женщин в гареме, от последней карие до самой валиде. Их носят на поясе. Мы хранили там жалованье…

Селия замолчала, будто внезапно вспомнила что-то.

— Значит, там были деньги? — предположила Мариам. — Турецкие асиеры?