Глаза у инструктора сверкнули. Он медленно встал на ноги и навис надо мной. Во мне пять футов — восемь, а он инчей на шесть повыше меня будет. И пудов на сто сорок потяжелее.

— Попытка не засчитывается, — говорит он. — Я тебе поблажку дал. Думал, ты ребенок. Но если хочешь по-взрослому, давай по-взрослому.

Даже если в моей анкете мне сейчас переправят пол с женского на мужской, я все равно признаюсь, что сердце у меня подскочило от радости. Я уже бог знает сколько не дралась и в глубине души начала беспокоиться, что размякла и что мои отточенные до блеска бойцовские навыки потеряли остроту. А теперь этот славный морячок по доброй воле собирается помочь мне тряхнуть стариной.

— Конечно хочу, спрашиваешь. Давай по-взрослому, — говорю я, стараясь подавить возбуждение. Слышу, как позади меня Клык задушенно хрюкает, и вижу, что Газ и Игги готовятся делать ставки на победителя.

— Макс, только ты его слишком-то уж не бей, — просит Ангел и прячет улыбку, видя, что лицо инструктора перекашивается от гнева.

Он расправляет плечи, делает десять шагов назад и вперед и хрустит костяшками пальцев. Будущие моряки нервно озираются и отодвигаются от нас подальше, a к выходу поближе.

Инструктор глядит на меня с холодной решимостью, принимает позицию «к бою» и, вытянув руку, подзывает меня последовать его примеру.

— Я такое в кино видела, — говорю я ему. — Клевое было кино…

Но он не слушает и бросается на меня, не дав рассказать про фильм…

Именно с этого момента день его можно считать вконец испорченным.

Наш бой длился совсем недолго. Минуты, наверное, четыре. Но и четыре минуты могут показаться бесконечными, если тебя молотят. Не хочу сказать ничего плохого про американский флот и подготовку его состава, но бедняга не нанес мне ни единого удара. Может, он мысленно уже взял увольнительную или просто о чем-то своем задумался. В конце концов мы пришли к исходной позиции: я прижимаю его к полу, а он хватает ртом воздух.

— Слушай, ты не расстраивайся. Ты тут не виноват, — успокаиваю я его, даже не запыхавшись. — Я генетически усовершенствована. И… как бы это сказать… свирепая. И злая, как волчица. Ты там как, живой?

После долгого молчания он молча кивает.

Я показываю ему пальцем на мою стаю:

— Может, хочешь с кем-нибудь из них попробовать?

За исключением Клыка, всем им не терпится поразмяться. Но инструктор трясет головой, мол, не хочу.

— Правильно. Очень мудрое решение. Как насчет того, чтоб поставить нам всем зачет и удостоверить вышестоящих товарищей, что все мы с успехом прошли курс самообороны? Что ты на это скажешь?

Инструктор опять кивает.

Я махнула ребятам:

— На ланч еще не пора? Я что-то проголодалась.

Игги нащупывает свои часы:

— Сейчас девять с маленьким хвостиком. — И поясняет: — Утра.

Я застонала:

— Ладно, тогда пойдем поищем автоматы с шоколадками и чипсами. Мне срочно необходим миллион сникерсов.

Похоже, мы действительно развяжемся с этой бодягой не позже четырех.

Вопрос. Перед вами гладкая деревянная стена высотой восемь метров. Ваша задача — оказаться по другую ее сторону, чтобы спасти товарищей. Как вы будете выполнять свою задачу?

Ответ. Сделайте разбег, обопритесь о стену одной ногой, перебросьте руку через верх, старайтесь провисеть как можно дольше, чтобы или товарищ на другой стороне перетянул вас за руку, или товарищ с вашей стороны снизу подтолкнул вас наверх. Данная задача выполняется только командным методом.

ОДП (ответ детей-птиц). Возьмите да перелетите на другую сторону. И дело в шляпе.

Вопрос. Вам нужно проползти по грязи двадцать ярдов. Проблема: в восемнадцати инчей над землей натянута колючая проволока. Как вы преодолеете препятствие?

Ответ. Ползите по-пластунски. Ни в коем случае не поднимайте ни задницу, ни плечи, ни голову.

ОДП. Что тут говорить? Мы годами ползали, как крысы, и извивались, как змеи. А как иначе спрячешься под кроватью, чтобы незаметно схватить Игги за щиколотку, когда он встанет попить воды. Вдобавок мы все очень тощие. Так что только крылья подоткни поплотнее — и никаких проблем.

Вопрос. Чего не могут дети-птицы?

Ответ. Они все могут.

ОДП. У нас, к вашему сведению, слабовато с манерами.

Перепрыгивать на веревке через зыбучие пески, переходить через реку, держа оружие над головой, балансировать на крутящемся бревне, взбираться по канату, бегать спринт, проползать в тесных туннелях — наша тренировочная группа рядом с нами начинает впадать в крутой депресняк. А они все старше нас, и муштруют их уже не первую неделю.

Как мы ни стараемся им объяснить, что мы специально созданы быть сильными, быстрыми и легкими, это их мало успокаивает. Они только видят, что несовершеннолетняя мелкота дает им сто очков вперед. Они уже на карачки свалились и блюют от усталости, а мы только едва запыхались. Высота нам нипочем. Схваток не на жизнь, а на смерть на нашем веку не счесть. На цепи и в казематах и клетках насиделись — каждый за троих. Экспериментам всяческим подвергались. По канализационным трубам и трубам систем кондиционирования ползали. Доходили до пределов физических, эмоциональных и психологических возможностей. Поэтому теперь вся эта БТ-тренировка для нас — пикник да и только.