А Клыка люблю. Думаю, вся эта путаница из-за любви и случилась.

— Макс, все будет хорошо. — Ангел подошла ко мне и ласково погладила по руке.

О чем это она, интересно, о маме, о Надж или о Клыке?

— ВСЕ будет хорошо. ВСЕ.

Я насилу выдавила из себя улыбку, мы вылезли из «хаммера» и, с трудом отдирая ноги от горячего плавящегося асфальта, зашагали к самолету.

Вздрагиваю от заливистого счастливого лая. На верхней ступеньке трапа стоит Акела.

— Боже мой! — выдыхает Тотал и врастает в землю. Он уставился на нее, как голодающий на сникерс. Наконец затряс головой, стряхивая оцепенение:

— Мне снова воссияло солнце счастья! — Он глубоко вздохнул. — Воздух снова наполнился ароматами…

— … самолетного топлива, смолы, грязных мутантов и маламутки, — заканчиваю я за него, подталкивая его ногой вверх по ступенькам. — Давай, давай, лезь. Нечего по всякому поводу бродвейское шоу устраивать.

Тотал злобно на меня зыркнул и полез по трапу. Наверху они с Акелой минут пять друг друга облизывали и виляли хвостами. Не скрою, если забыть про мою нелюбовь к телячьим нежностям, картина эта была в общем трогательной.

Стоим и терпеливо дожидаемся, когда они закончат свои излияния и войдут наконец внутрь. Не тут-то было. Тотал отступает на шаг назад и гордо распахивает свои маленькие черные крылышки. Если собака может выглядеть ошеломленно, то именно такое выражение застывает на морде у Акелы.

— Это все в твою честь, моя королева! — восклицает Тотал, трепеща крыльями. — Наконец я достоин твоей красоты. Он встает перед ней на колени и целует ей переднюю лапу. А она благосклонно лижет его в склоненную макушку. Оглядываюсь вокруг — народ умиленно улыбается.

Вот она, волшебная сила любви!

Моряк в крахмальном белом кителе заметил нас, едва мы прошли в дверь. Мы на самой большой американской военно-морской базе Западного побережья. Честно говоря, я бы лучше осталась в Сан-Диего, но зато здесь всюду кондиционеры.

Сижу в конференц-зале, куда вот-вот придет толпа фэбээровцев, и думаю, сколько раз мы уже в эти игры играли. Что вы думаете, хоть одна из них чем-нибудь хорошим закончилась? Правильно! Ни-од-на.

Однако, всеми правдами и неправдами, а также чипсами, содовой и другими запрещенными приемами манипулирования хрупким детским сознанием, нас снова заманили на очередное заседание.

Входит начальственного вида дядька — тот самый, в белом крахмальном кителе, — и все головы сразу поворачиваются к нему. Поправив толстую пачку бумаг под мышкой и нахмурившись, он посмотрел в сторону женщины в синем пиджаке и с кучей звезд на погонах. С ней мы уже чуть раньше познакомились. Ее зовут адмирал Беллоуз.

— Почему здесь дети присутствуют? — рычит крахмальный.

— Спасибо, что вы к нам присоединились, господин командующий флотом, — отвечает адмирал Беллоуз. У нее седые короткие волосы, и выглядит она строго и деловито. — Эти дети — ключ к нашему расследованию. Более того, Макс — дочь доктора Мартинез.

Так-так. Она называет нас детьми, а не выродками-мутантами. Уже хорошо. А я к тому же еще и дочь, а не просто результат оплодотворения донорской яйцеклетки в процессе эксперимента. Удивительно, но адмиральша, похоже, нормальная тетка.

— Раз дочь, ей здесь тем более быть не положено, — отрезал командующий флотом.

— Мы, видите ли, очень чувствительные, — подает голос Игги.

Командующий полоснул его суровым взглядом, который, конечно же, на Игги никакого воздействия не оказал — напрасно потраченные усилия.

— Эти дети особенные, — говорит адмиральша. — Пожалуйста, господин командующий, поделитесь с нами вашими сведениями. Нам сейчас ни в коем случае нельзя терять ни минуты.

Решаю, что она мне даже нравится.

Командующий остановился было, подыскивая новые аргументы, но его отвлек положивший обе лапы на стол Тотал:

— Простите, — одной лапой он смахнул с морды крошки начо, — будьте любезны, нельзя ли попросить закусить, что-нибудь типа Guac или, скажем, pico de gallo. На худой конец, принесите, пожалуйста, воды Evian для моей дамы. — Он показал на Акелу, горделиво сидящую рядом со стулом доктора Абейта.

Стая ухитрилась сохранить серьезные лица.