Слова отражались от льда и отдавались странным, искаженным эхом.

Корабль Чародея опустился еще ниже, а затем и вовсе исчез из поля зрения, но его слова все еще бухали и отдавались эхом. Затем они растворились в общем шуме и вое ветра, гнавшего хлопья снега. Убедившись в том, что серебристого летательного аппарата поблизости нет, Тигхи продолжил путь на восток.

Через несколько минут голос Чародея послышался вновь, становясь все громче по мере приближения корабля. Тигхи выругался про себя и опять замер на месте. Слова сливались в нечленораздельное завывающее бормотание, пока Тигхи не смог различить смысл некоторых из них:

– …скорее, чем позволить этому случиться. – Затем последовало афен-афен-фен-фен. Очевидно, ветер заглушал и относил слова в сторону. – Я могу сделать это! Я управляю всеми своими механизмами прямо отсюда, с корабля. Я отключу подогрев в твоем костюме, и ты окоченеешь. Тебя ждет смерть! – Умолкающее эхо унесло вдаль: – Смерть! Смерть! Смерть! Я скорее убью тебя, чем позволю уйти от меня. Я потратил столько сил, чтобы найти тебя. – Дальнейшие слова растаяли в реве ветра. – Найти тебя. Найти тебя…

Корабль Чародея исчез внизу. Тигхи опять тронулся в путь, конечная цель которого была ему неведома. Однако уже одно то, что он двигался, приносило некоторое удовлетворение успокаивало.

Налетел еще один снежный заряд. Колючие ледяные снежинки забивали глаза, лишая возможности ориентироваться. Метель утихла, но холод остался, проникая все дальше и дальше внутрь тела. Сначала появилась боль в пальцах рук, а затем ног. Вскоре от холода закоченело все тело. Все говорило о том что Чародей выполнил свою угрозу. Какое бы чудо ни подавало тепло в костюм Тигхи, оно, как видно, зависело от прихоти Чародея.

Сверху в который уже раз долетело блеяние голоса Чародея. Оно постепенно приближалось, и в конце концов его источник оказался на одной горизонтали с Тигхи.

Холод пронизал тело юноши до самых костей. Он весь дрожал, и это лишало руки должной цепкости. Пальцы окончательно потеряли чувствительность. В этот момент голос Чародея стал четким и пронзительным.

– …тебя. Не упрямься. Поверь мне, этот холод убьет тебя. Я знаю, что ты страдаешь. Но я могу усугубить твои страдания. Тебе станет еще хуже!

«Хуже! хуже! хуже!» – эхом разносилось по льду. Ветер набрасывался на слова, стараясь порвать их в клочья и примешивая к их звучанию злобный шип и свист.

– Я могу отключить филаменты, с помощью которых твои перчатки и ботинки цепляются за лед. Ты не сможешь удержаться на поверхности. Ты упадешь с мира!

Тигхи попытался крикнуть в ответ что-нибудь оскорбительное, однако его горло было напрочь переморожено, и вместо крика вырвался беззвучный хрип.

– Нет!

– Ты идиот! – прозвучал гулкий голос Чародея.

На сей раз серебристый корабль подошел к стене на гораздо более близкое расстояние. Он находился чуть выше юноши, и до него можно было дотронуться рукой. Корабль медленно сносило вбок и вниз. Опасаясь, что огромный корпус заденет его и собьет со стены или раздавит, как насекомое, Тигхи попытался привести в движение свои скованные холодом конечности и отползти немного в сторону.

Вдруг послышался треск, который расколол воздух, а вслед за ним распространился резкий металлический запах. Взглянув вверх, Тигхи увидел второй серебристый корабль, пикировавший сверху. Вновь раздался треск, такой громкий, что у Тигхи даже заболели уши. Между двумя кораблями появился луч белого света. Он появился и в ту же секунду пропал. Сразу после этого машина Чародея засветилась ослепительно ярко, распространяя свет во всех направлениях. Затем последовал оглушительный вой, от которого у юноши чуть было не лопнули перепонки. Этот вой закончился треском. На этот раз от одного корабля к другому протянулась черная полоска – на фоне голубого неба она казалась похожей на черную нитку. Серебристая поверхность корабля Чародея на сей раз не отреагировала световым эффектом. Вместо этого прозвучал ряд странных кашляющих звуков, а сбоку корабля выполз столб дыма.

Тигхи увидел дыру в серебристом корпусе калабаша Чародея, из которой валил густой черный дым. В следующую секунду металлический аппарат на крутом вираже врезался в стену. Удар был такой силы, что Тигхи почувствовал, как стена содрогнулась.

Внизу живота у юноши вдруг появилось неприятное, но знакомое сосущее ощущение. Он почувствовал, что мир под ним скользит, съезжает вниз.

Корабль Чародея, отскочив от льда, стал резко снижаться. Это снижение больше напоминало падение. Тигхи успел заметить на корпусе машины, сбоку, огромную вмятину и клубы дыма, вырывавшиеся из пробоины. Затем она резко набрала скорость и стала быстро уменьшаться в размерах, пока не превратилась в едва заметную точку, которая через полминуты растворилась в пространстве.

Тигхи отчаянно вцепился в лед, однако продолжал оседать. Вниз, вниз. Юноша скользил, и скользил, и наконец начал падать. Он знал, что падает. Об этом безошибочно говорило ощущение в животе, противное посасывание под ложечкой. Однако Тигхи по-прежнему изо всех сил прижимался к студеной поверхности льда. Он повернулся лицом к стене, однако не мог уловить движения.

Снизу пахнуло морозным воздухом.

Мир вздымался и плясал перед глазами. Окоченевшие суставы Тигхи взвыли от внезапной боли. Все рухнуло куда-то налево. Мир оказался сначала в тени, а затем снова на свету, и, к своему смертельному ужасу, Тигхи вдруг почувствовал, что кувыркается в воздухе вместе с огромным куском льда. А затем льдина начала разламываться на более мелкие куски.