– Когда я скажу, – произнес он сквозь зубы от натуги, – толкайте вместе со мной, и я поставлю на тот край вторую ногу.

– Что? – спросил Равилре.

– Давай! – приказал Тигхи и попытался вместе с телом Мулваине окончательно перешагнуть расщелину.

Однако вдруг его пах пронзила острая, нестерпимая боль, которая молнией ударила одновременно в ногу и в спинной хребет. Тигхи взвыл, его хватка ослабла. Он все еще стоял с широко расставленными ногами, но теперь такая поза причиняла юноше невыносимые страдания. Тигхи зашатался и почувствовал, как Мулваине. выскользает из его рук, и из последних сил попытался ухватить его покрепче. Больная нога подвела. Она подвернулась, не выдержав нагрузки, и юноша начал падать, отпустив Мулваине и инстинктивно выставив вперед обе руки.

Тигхи ударился о дерево и вцепился в него обеими руками. За его спиной раздались крики, а затем послышался треск, производимый падающим телом.

Тигхи цеплялся за дерево что было сил; его ноги, все еще горевшие от боли, болтались над расщелиной. Он висел так с минуту, не больше, но это время показалось ему едва ли не вечностью. Затем начал подтягиваться вверх. Извиваясь всем телом, Тигхи перевалился через кривой ствол дерева и шлепнулся на землю лицом в траву, хватая ртом воздух.

В паху кипела и бурлила боль, отдаваясь в бедрах и внизу живота. Наверное, лопнула какая-то жила или кишка, подумал Тигхи. Двигаться он не мог и потому решил полежать на земле. Авось боль утихнет. Следующая мысль была о Мулваине. Забыв о боли, Тигхи повернулся, чтобы посмотреть, что случилось с раненым. К горлу подступила тошнота.

Ати и Равилре стояли на утесе. От Тигхи их отделяло расстояние длиной в руку с небольшим. На лицах было выражение ужаса.

– Мы уронили его, – произнес Ати высоким голосом.

– Он рухнул головой вниз, когда ты отпустил его, – проговорил Равилре. – Его ноги оказались вверху.

– Он был весь в крови, – объяснил Тигхи. – Он выскользнул из рук.

– Пелис! – позвал Тигхи, и его голос затерялся в зарослях. – Пелис! Иди сюда!

Когда Пелис, продираясь сквозь чащу, добралась до того места, где находились остальные, Тигхи уже сидел на земле и обеими руками растирал у себя в паху, пытаясь таким способом уменьшить жестокую, грызущую боль. Ати начал спускаться вниз, посмотреть, что сталось с Мулваине.

– Мулваине свалился в расщелину, – произнес Тигхи в ответ на немой вопрос растерявшейся Пелис.

Он не мог заставить себя сказать «Мы уронили Мулваине». Это звучало так отвратительно. Боль в паху мешала сосредоточиться. Когда он тер там, боль немного отпускала.

Пелис нагнулась над краем расщелины и посмотрела вниз. Мучимый угрызениями совести, Тигхи лег животом на почти горизонтальный ствол дерева и последовал примеру девушки. Мулваине нигде не было видно, как не было заметно никаких следов его падения – сломанных веток и пятен крови, например, – которые помогли бы определить, куда он упал. Равилре впал в отчаяние и сидел неподвижно, охватив голову руками.

Через некоторое время они услышали голос Ати, взывавший к ним из темноты:

– Он здесь! Спускайтесь вниз!

Пелис и Равилре тут же полезли туда, хватаясь за сучья и ветки. Медленно и осторожно Тигхи встал на ноги. Боль внизу живота теперь ощущалась как слабое жжение и резко усиливалась, лишь когда он напрягался или тазобедренные суставы испытывали давление. Нечего было и думать о том, чтобы спуститься вниз, по крайней мере прямо сейчас. И все же он попытался сесть на край расщелины и, свесив с него ноги, начать спуск спиной к стене.

– Ати! – крикнул Тигхи. – Пелис! Что там у вас!

– Спускайся вниз, – отозвалась Пелис и исчезла внизу в листве.

Тигхи хотел было сказать, что ему очень больно и он не в состоянии двигаться, но передумал. Ведь он воин, он сражался на войне. Юноша закрыл рот и символически провел указательным пальцем по губам, как бы запечатывая их. Затем, нащупывая опору, потихоньку опустил одну ногу вниз и, кряхтя от боли, начал спускаться.

Ему потребовалось немало времени, наверное, около часа, чтобы спуститься вниз, туда, где были остальные. Мулваине падал сквозь густую поросль молодых деревьев, скорее похожих на кусты, и их упругие стволы и ветки смягчили падение. Его тело приняла широкая крона старого, мощного платана с очень плотной листвой. Юноша лежал лицом вниз, безжизненно раскинув руки, однако Ати приложил ухо к его спине и сказал, что Мулваине все еще дышит.

Однако при падении Мулваине, очевидно, сильно ударился раненым коленом, и оно опять начало кровоточить, и даже еще более обильно, чем раньше. Он был без сознания. Кровь выходила из растревоженной раны толчками, совпадавшими с ударами сердца. Струйки крови просачивались через листву и капали на землю.

Тигхи, весь бледный от боли и затраченных физических усилий, сел и перевел дух. Ати присел рядом с ним.

– Мы с Равилре попытались снять его с веток, – возбужденно тараторил он, – но дело в том, что на этих ветках растут какие-то особенные шипы, и он застрял в них.

– В шипах? – ахнул изумленный Тигхи.

– Да, в шипах – вот такой длины, – сказал Ати и для наглядности оттопырил мизинец левой руки и, подняв его вверх, перехватил на нем второй сустав пальцами правой. – Их не так уж много, с полдюжины на каждом суку, но несколько вонзилось в тело Мулваине, это точно.