– Они, – сказал Тигхи, делая паузу после каждого слова, чтобы перевести дух, – уходят. Война. Проиграна.

– Не говори этого, ты – ты, варвар, – злобно отозвался Мулваине, испытывавший физические и нравственные муки. – Мы… мы сплотимся, прорвемся, они… они отбросят Отре назад.

Тигхи промолчал. К этому времени они добрались уже до дальнего конца выступа и теперь должны были спуститься по пологому уступу. Здесь их поджидал Ати, который сидел на корточках у стены, засунув руки под мышки. Завидев приближающихся Тигхи и Мулваине, он вскочил:

– Что случилось? Что случилось?

– Мулваине, – проговорил Тигхи, задыхаясь, – ранен.

– О, нога, моя бедная нога, – простонал Мулваине. – По-моему, мне прострелили колено. Просто сил нет, как болит. О боже, я больше не могу.

Подойдя к Мулваине с другой стороны, Ати перекинул его руку себе через плечо и стал помогать Тигхи тащить раненого.

– Остальные ребята где-то тут, поблизости, Тигхи, – сказал он. – Они уже на опушке Сетчатого Леса. Там мы найдем убежище, так ведь, Тигхи?

– Да, там Отре нас не найдут, – подтвердил Тигхи, однако голос его был безрадостным.

Трое бывших флатаров упорно ковыляли к лесу. По крайней мере двое из них были преисполнены решимости во что бы то ни стало добраться до него. Прошло около часа, и на горизонте перед ними уже замаячил Сетчатый Лес. Солнце уже стояло высоко в небе, и неровная поверхность леса благодаря отбрасываемым теням выглядела сверху еще более изрезанной. На излете дня листья казались совсем темными. Спускаясь по пологому уступу, юноши уже могли видеть маленькую полукруглую поляну, окруженную путаницей кривых стволов платанов, на которую они вышли из Сетчатого Леса на пути сюда. Поляна зияла перед ними черным овалом подобно глазнице черепа.

Снизу к ним уже спешили Пелис и Равилре.

– На блокпосту никого нет. Все разбежались, – крикнул на бегу Равилре.

– Мы видели, как шесть солдат пробежали по выступу и скрылись в Сетчатом Лесу, – добавила Пелис.

– Война проиграна, – сказал Тигхи. – Мы потерпели поражение.

– Больно, ой-ой, больно! – стонал Мулваине при каждом шаге.

– Мы должны спрятаться в Сетчатом Лесу, – не терпящим возражений тоном произнесла Пелис. – Иначе угодим в лапы к Отре.

При этой мысли все пятеро погрузились в молчание, представляя, что будет, если Отре возьмут их в плен.

– Пойдем, – сказал Тигхи. – Помогите Ати нести Мулваине, а то я уже совсем выдохся.

Он снял со своего плеча руку Мулваине, которую принял у него Равилре, потащивший вместе с Ати обмякшее тело товарища дальше. Сильно хромавший Тигхи двигался теперь впереди.

Равилре сказал правду. Блокпост был пуст. Сознание Тигхи, вернее его прежняя частичка, с завистью отреагировало на все это богатство: столько древесины, досок! Однако что проку? Унести с собой он это не мог, даже если бы захотел, даже если бы его товарищи по несчастью согласились помочь. Как пронести доски через непроходимую чащобу? Да и о каких досках можно думать сейчас, когда нужно срочно уносить отсюда ноги. Ведь совсем скоро здесь должны оказаться передовые части армии Отре.

Как только на беглецов упала спасительная тень Сетчатого Леса, они остановились и решили сделать привал, посадив Мулваине на землю и прислонив спиной к стволу платана. Раненый уже больше не стонал и не причитал на каждом шагу. Он, похоже, погружался то ли в сон, то ли в какое-то полузабытье.

– Отре, – сказал Тигхи. – Они пойдут по этой дороге. Нам нельзя оставаться у них на пути.

Мулваине сидел с закрытыми глазами. Ати, Пелис и Равилре устремили свои взгляды на Тигхи.

– Что же нам делать? – спросила Пелис.

– Мы не можем влезть на деревья и спрятаться в их кронах, – произнес Тигхи, показывая правой рукой на густую листву деревьев над их головами. – Мулваине слишком плох. Нужно где-то залечь, найти какое-то укромное местечко и затаиться там. Отре пройдут мимо и не заметят нас.

Он по очереди посмотрел каждому из троицы в глаза, чтобы сделать свои слова еще более весомыми.

– Ладно, пора двигаться, – сказал он, – мы должны протащить Мулваине через эти заросли.

Ати перекинул себе через шею одну руку раненого, Равилре – другую, и вместе они потащили теперь уже бесчувственное тело Мулваине от дерева к дереву, подальше от опушки, хорошо просматривавшейся с выступа, в поисках скрытого от посторонних глаз места.

– Бог послал нам испытание, – сказал Тигхи сначала на своем родном языке, а затем на имперском.

Через Дверь, которая медленно поворачивается на своих огромных петлях и издает ужасный скрип. Вперед по ступенькам, над которыми возвышается лицо Бога, широкое, как: мир. Изрезанное складками и испещренное морщинами, созданными природой на поверхности стены. Можно было бы подумать, что оно из мрамора, если бы не дыхание, с оглушительным ворчанием и шипением вырывающееся из его губ. Ресницы лица так медленно смыкались и размыкались, что казалось, за это время день успевает смениться ночью, и наоборот.