Когда Джулиан Гриффин уехал, я последовала за ним в Англию. Почему? Как сказать… Я не видела сестру тридцать лет. Она не заслуживает репутации, которая прилипла к ней на основании мерзких сплетен, и я не позволю втаптывать ее имя в грязь. — Леди де Лаэрн посмотрела на Сибиллу. — А поскольку ты, девочка, приходишься мне племянницей, я здесь, чтобы защитить тебя, как, я уверена, пожелала бы Амиция. Как она защитила меня, пожертвовав собой, — многозначительно добавила леди де Лаэрн.

Еще полностью не пришедшая в себя Сибилла продолжала ошеломленно разглядывать старую леди, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Сибилла поняла, что запуталась окончательно, и ее внезапно пронзила волна острого страха. Как повлияет рассказ француженки на ее собственную судьбу?

— Все это крайне необычно и удивительно, — произнес Эдуард. — Леди де Лаэрн, вы должны понять, что ваша история породила много новых вопросов.

— Безусловно, — тихо и неторопливо согласилась старая леди, — но я должна просить ваше величество отпустить меня на время. Боюсь, я не столь молода, как когда-то. Волнения, связанные с дорогой, памятные переживания — все это крайне вымотало меня, я ужасно услала… Вы не будете возражать, если я отвечу на все вопросы несколько позже, по первому же вашему требованию?

— Конечно, мадам, — ответил Эдуард, — мне остается лишь поблагодарить вас за проявленную храбрость.

Не говоря более ни слова, леди де Лаэрн сошла с помоста, опираясь на заботливую руку подбежавшего судейского слуги; король также хранил молчание. Сидя на стуле, Сибилла подумала, что, вероятно, это самый жесткий стул в мире и на ее теле наверняка появятся новые синяки. Тонкое полотняное платье, в которое она была одета, не могло защитить от холода, распространяющегося по полу громадного пустого зала. Ее кожа покрылась мурашками, и пальцы на ногах потеряли чувствительность. Сибилла почувствовала, что начинает дрожать, однако это было вызвано не холодом, а ясным осознанием собственной беспомощности и вины. Тем не менее она оставалась верна себе самой и была уверена, что вела себя подобающе — в этом судебном зале, перед этими людьми.

Никто и ничто не сможет повлиять на выбор, который она для себя сделала.

— Итак, — задумчиво произнес Эдуард, тщательно взвешивая каждое слово, — итак, возможно, мы все-таки добрались до истины в вопросе рождения вашей матери. Но вот что касается вас… Здесь все значительно сложнее, не так ли? Никто ведь не сможет поручиться за обстоятельства, при которых были рождены вы?

— Нет, ваше величество, никто, — ответила Сибилла. — О дне, когда я появилась на свет, у меня сохранилось мало воспоминаний.

К ее удивлению, Эдуард принял шутку и фыркнул:

— Лично у вас никогда не возникало сомнения, что Морис Фокс — ваш родной отец?

— Никогда, ваше величество. — Как бы ни был тонок этот вопрос, ответ на него никак не мог ни спасти, ни повредить, поэтому Сибилла не придала ему большого значения.

— Ни для кого не является секретом, что Морис Фокс признал вас как родную дочь со всеми вытекающими последствиями. Однако без соответствующих доказательств я не могу это ни принять, ни опровергнуть, сохранив при этом чистую совесть. Лорд Гриффин, у вас есть какие-нибудь факты, свидетельствующие о том, что Сибилла Фокс не являлась настоящей дочерью лорда Фолстоу?

— Никаких, мой повелитель.

— Ну, значит, быть по сему, — проговорил Эдуард. Он помолчал несколько мгновений, раздумывая. — В любом случае самая трудная часть задачи еще впереди. И от ее решения зависит ваше будущее, леди Сибилла. Оговорюсь сразу, что у меня есть собственное мнение на этот счет, но тем не менее мне хотелось бы услышать это лично из ваших уст. Итак, почему вы и ваша мать упорно игнорировали королевские вызовы, даже после Ившема — когда мой отец с глубоким почтением приглашал к себе вдов героев, павших за корону?

— Потому, — судорожно сглотнула Сибилла, подавляя волнение, — потому что моя мать боялась… Боялась, что нас узнают…

— Узнают? Хм! То есть кто-то из близких ко мне лиц встречался или мог встречаться с одной из вас раньше при неблагоприятных для вас обстоятельствах? И эти обстоятельства вы желали бы сохранить в тайне?

— Точно так, ваше величество.

— Возможно, это те, кто мог видеть вас в лагере под Льюисом?

— Сибилла!.. — предупреждающе прошипел Джулиан.

— Помолчите, сударь, а вы, мадам, будьте любезны ответить на мой вопрос.

— Да, милорд, именно под Льюисом.

— Именно так я и думал. Вы не хуже меня знаете про ужасные несчастья, которые случились в ходе этого сражения. Я имею в виду не только армию моего отца, но и вас лично.

— Я не совсем понимаю… — запнулась Сибилла, не уловив, куда клонит Эдуард.

— Армия Генриха не собиралась идти на приступ той ночью, они планировали встать лагерем в нескольких милях от города. Если бы они сделали именно так, то войска де Монфора оказались бы в крайне невыгодном положении и на следующий день с ними было бы покончено.