— Мое мнение таково! Вы ввязались в сомнительную игру и страдаете в одиночестве от последствий чужих поступков, за которые сами не несете никакой ответственности.

Ее улыбка медленно поблекла, сменившись, облачком легкой грусти.

— С великим сожалением должна вам сообщить, что ваше мнение ошибочно.

Пожав плечами, он поднял руку с «подарком».

— Взгляните сюда.

Она увидела издалека в его руке что-то маленькое и овальное и подошла ближе к огню, где продолжал стоять Джулиан. Ее тонкая бровь удивленно изогнулась, когда она взяла у Гриффина предмет и, моргнув, подняла на него взгляд.

— Портрет двух детей, — насмешливо произнесла Сибилла, — здесь изображены Сесси и я. Хм, никогда не доводилось видеть его раньше.

Джулиан отрицательно покачал головой:

— Отнюдь. Это не вы с вашей сестрой. На портрете ваша мать и леди Сибил де Лаэрн.

Взгляд Сибиллы снова опустился на маленькую масляную миниатюру. Дыхание стало затрудненным, и ей показалось, что в глазах двоилось. Она никак не могла поверить, что эти чистые юные лица принадлежат другому поколению. Рамка миниатюры, тонкая и украшенная богатой резьбой, потемнела с одной стороны, словно ее вытащили из огня. Голова Сибиллы наполнилась громким противным скрежетом, будто рядом о камень точили нож, и она на мгновение крепко зажмурилась, стараясь отогнать наваждение.

— Сибил — второе имя моей матери, — пояснила она бесцветным голосом, сама ощущая, как в нем сквозит замешательство.

— Не совсем так, мадам. Это имя еще одно из того, что она себе самовольно присвоила.

Сибилла отвела глаза от миниатюры и взглянула на Джулиана. Он внимательно изучал выражение ее лица и, казалось, на ощупь касался взглядом ее пылающих щек, ресниц и волос.

— Где вы это раздобыли?

— У Сибил де Лаэрн, конечно, где же еще…

В голове Сибиллы снова появился шум и послышалось далекое бормотание знакомых голосов.

«…— Маман, а что означает мое имя?

— Сибилла? Так ласково называют Сибил, конечно.

— Меня зовут так же, как и вас, маман?

— Ну а кого же еще, моя радость?..»

— Сибилла, очнитесь. — Гриффин вывел ее из блуждания по закоулкам памяти, так радушно принявшим ее в свои объятия.

Воспоминания казались воздушным облаком ароматного заварного крема с запахом ванили, мгновенно превратившегося от голоса Джулиана в комок простокваши. Внутренняя гармония и умиротворенное согласие из воздушной пены стали комковатой жижей.

— Сибилла, с вами все в порядке? — повторил Джулиан.

— И с какой целью графиня передала вам это? — спросила она, не обращая внимания на последний вопрос. Сейчас Сибилле было наплевать, что ноги почти подкашиваются, отказываясь держать ее на ровном месте. — И зачем вы передали портрет мне?

— У меня есть один ответ сразу на два вопроса. Я хочу показать вам истинную природу женщины, защищая которую вы сами роете себе могилу.

— Я вас не понимаю, — нахмурившись, произнесла Сибилла, стараясь привести в порядок свои воспоминания, теряясь в догадках, чему же теперь верить.

— Леди де Лаэрн искренне любила вашу мать. Они росли вместе, и Сибил считала Амицию родной сестрой, невзирая на то что последняя числилась в штате прислуги.

«Она не была мне сестрой!» — раздался в голове вопль Амиции.

— Бессмыслица какая-то, — поморщилась Сибилла.

— Ну почему же бессмыслица? — спокойно продолжил Джулиан, приближаясь к Сибилле и вглядываясь в портрет. Она инстинктивно, до боли, стиснула пальцы, и Гриффин указал на потемневший край резной рамки. — Видите, здесь сажа? Мать леди де Лаэрн была настоящей женщиной, спасшей Амицию от нищеты и сиротства в сточной канаве. Когда предательство Амиции раскрылось, де Лаэрн-старшая бросила ее портрет в огонь, и только Сибил, отказываясь верить в мерзкую измену, выхватила его из пламени обратно. Хотя, по мне, действия ее матери были вполне обоснованны.

«…Она не была мне сестрой!

— …Маман, а что означает мое имя?

— Сибилла? Так ласково называют Сибил, конечно…»

— Но… — Сибилла замолчала. Сейчас у нее не было сил распутать эту ужасную головоломку, особенно перед лицом Джулиана Гриффина. Глубоко вздохнув, она с трудом раскрыла одеревенелый рот и, посмотрев снизу вверх на представительного лорда, в глазах которого светились понимание и участие, произнесла: — Благодарю вас, лорд Гриффин.

— Благодарите меня? — удивленно вскинул брови Джулиан.

— Безмерно благодарю! — многозначительно повторила Сибилла. Прижав портрет к груди, она на шаг отступила от Гриффина. — А теперь должна попросить у вас прощения, я слишком устала за день. Спокойной ночи!

— Подождите, Сибилла, — удержал ее за локоть Джулиан.

Она выдернула руку, коротко вскрикнув так, словно в ней взыграл первобытный инстинкт напуганного животного; казалось, этот звук потряс ее собственные уши. Гриффина отбросило в сторону к каменной стене, освещенной пламенем, и его башмаки на мгновение застыли в воздухе.