Теперь его внимание переключилось на супницу. Взяв в правую руку гравированный столовый прибор, а левой открыв крышку, Джулиан заглянул в посудину.

Одинокий угорь блестел в мутноватом бульоне шафранового оттенка, и какие-то черные водоросли дополняли это жуткое варево, застревая в пятнистом осклизлом тельце рыбешки.

Гриффин издал звук, означающий крайнюю степень отвращения. Прекрасно! Угорь на завтрак — и ни единого кусочка хлеба!

— Боюсь мне это не понравится, — громко произнес Гриффин. Тем не менее рыбная похлебка еще не успела остыть, а он был, как никогда, голоден… Подавив омерзение, Джулиан схватил угря левой рукой и ножом начал отделять рыбью голову. Змеевидное тельце матово блеснуло в утреннем свете и забилось между его пальцев — угорь оказался живым. Испуганный Джулиан отдернул руку и, отбросив нож в сторону, оставил угря в покое. Ярко-красные завитки крови расползлись по темному рыбному бульону.

Возмущенный Гриффин вскочил на ноги, опрокинув стул, который ударился о каменный пол с гулким стуком. Он уставился на супницу и, зло ударив кубком по столу, опрокинул в себя очередной глоток вина.

Гостеприимство Сибиллы Фокс начинало раздражать не на шутку.

Очень редко Сибилла выходила из спальни так рано, как этим утром, но само осознание факта пребывания Джулиана Гриффина под кровом ее дома навевало настолько дурное настроение, что даже мысль о простой чашке чая казалась неуместной. Она привела в порядок прическу, обмотав длинные волосы вокруг головы, и отослала горничных прочь, несмотря на то что еще оставалась облаченной в свой шелковый пеньюар. Чувствуя необходимость побыть в одиночестве, Сибилла решила, что оденется самостоятельно, и выбрала для себя платье темно-зеленого мшистого цвета. Она подошла к потайной стенной панели своих покоев и с удовлетворением констатировала, что главный зал совершенно пуст. Ни малышку Люси, ни ее няньку никто не потревожит.

Грейвз, конечно, добрый Грейвз… Он стоял за спинкой стула, готовый исполнить любой приказ.

Ни горничные, ни слуги, прослужившие ей уже столько лет, не промолвили ни слова, понимая, что даже невинные утренние шутки не повысят настроения хозяйки.

Выйдя в зал и усевшись на стул, она сразу почувствовала, как под локтем появились чашка с чаем и маленькое серебряное блюдце с поджаренным хлебом. Сибилла оттолкнула предложенную еду прочь тыльной стороной ладони, сейчас все ее внимание было обращено на ерзающую по полу Люси, которая, казалось, не сводила с нее взгляда, но проделывала это украдкой.

— Ну, здравствуй, малышка миледи… Послушай, кормилица, как звать вашу девочку?

— Люси, миледи. — Складки на лице няньки облегченно разгладились.

— И как давно ты ухаживаешь за малышкой?

— С самого рождения, миледи. Если быть точной — сто двадцать шесть дней. — Нянька ласково улыбнулась девочке, которая, внезапно нахмурившись, принялась дергать свои пеленки из стороны в сторону. Со стороны она напоминала сейчас маленький колокольчик, пытающийся пробиться к жизни сквозь окружающий плен. — Она прекрасна, не правда ли? — Кормилица посмотрела на Сибиллу, которая, словно под гипнозом, гладила пальцем чепчик малышки.

Сибилла наморщила нос и, не отвечая, повернулась к своему чаю. Она взглянула на няньку поверх ободка чашки.

— Поднеси ко мне девочку поближе, я хочу рассмотреть ее получше.

Девчушка несколько поколебалась и приподнялась на локте. Сейчас она напоминала маленького заспанного поросенка — пухлого и розового.

Нянька подошла к краю помоста и, словно не зная, как вести себя дальше, нерешительно остановилась, прижимая к себе девочку. Отставив чашку в сторону, Сибилла отодвинула стул и приподнялась из-за стола. Она поднесла Люси к лицу — удивлению не было предела: синие глаза малышки, казалось, заглядывали в самую ее душу. С близкого расстояния скорее бирюзовые глаза девочки выглядели потрясающе. Казалось, Люси смотрела на собственную мать.

— Привет, леди Люси, — произнесла Сибилла.

От звука ее голоса глаза девочки расширились, и она перестала елозить ножками под одеялом.

— Ба! — сказала Люси, и поток слюны запузырился между ее розовых губок.

— Ну и какого черта вы здесь вытворяете, скажи-ка мне, Маррин?

Малышка сразу среагировала на голос отца и бешено засучила ногами, словно пытаясь побежать вслед за этим мужчиной с гривой льва, если бы только бдительная нянька не была начеку.

— Леди Сибилле хотелось бы узнать леди Люси получше, — попыталась объяснить Маррин.

Сибилла откинулась на спинку стула и, приподняв свою чашку, посмотрела, как решительно Джулиан Гриффин шагает к ней через зал. В каждой руке у Джулиана находилось по толстому кожаному свертку. Положив их на стол перед Сибиллой, Гриффин обернулся к няньке, держащей его дочь. По его лицу пробежала улыбка, и Сибилла ощутила, как прервалось ее собственное дыхание от изменившегося вида Джулиана.

— Доброе утро, мой дорогой ангел, доброе утро! — нежно проговорил Джулиан и поцеловал малышку в обе щеки.

Люси довольно потянулась и схватила отца за волосы.

— Ба-ба-ба!

— И тебе того же, — согласился Гриффин.

Он встретился глазами с Сибиллой, поймав на себе изучающий взгляд.

— Не хотелось бы вам, миледи, подержать девочку на руках?

— Прошу прощения, что вы сказали? — Брови Сибиллы подпрыгнули.

— Люси! — Гриффин подбросил девочку на руках. — Большинство женщин, как правило, не могут отказать себе в подобном удовольствии. Итак, не желали бы вы взять малышку на руки?