Между тем возгласы «Миледи!» сменились на более близкое «Мадам!», и Джулиан не мог не заметить, что Сибилла не осталась к этому равнодушна.

— Ты их леди. Их мадам. Всегда была таковой и будешь впредь. И никакое прошлое, никакое будущее не изменят их отношения к тебе. Для всех собравшихся здесь прошлое — это не один год жизни, сопровождаемый твоей справедливостью и осознанием собственной защищенности. А будущее… Что ж, будущее — это лишь раннее утро, которым они пробудились с одной только целью помочь тебе в том, чтобы земли Фолстоу продолжали расцветать во всей своей красоте и мощи. Это ли не экзамен, который нужно сдавать всю жизнь? Если нет, то, боюсь, в целом мире не найдется более достойной и благородной задачи.

Теперь, находясь уже около самого центра каменного кольца, они остановили коней. Здесь находились только самые близкие: Клемент Кобб с матерью Этельдредой и невестой, святой отец Перри, почтенный викарий Джон Грей с епископом в окружении монахов близлежащего Холлоуширского аббатства, дед Пирса Мэллори, от старости похожий на обезьяну, счастливо улыбающийся Эрик и, конечно же, несгибаемый Уигмунд.

И уже в самом центре Фокс-Ринга, словно купаясь в мягком свете свечей, стояли Элис и Пирс, Сесилия и Оливер, и… И конечно же, старый Грейвз, держащий на руках малышку Люси, наряженную в уже знакомый алый бархат и с бриллиантовой диадемой, подаренной Сибиллой несколько недель назад и по приказанию Джулиана переделанной под размер ее маленькой головки. Лицо юной кокетки прикрывала легкая, чуть заметная вуаль.

Побледнев и испытывая небывалое смятение, Сибилла продолжала потрясенно смотреть на Джулиана широко распахнутыми глазами.

— Вот те люди, — повторил Джулиан, не повышая голоса, показывая глазами на самую середину, — которые любят тебя, как никто в этом подлунном мире… Ну, кроме меня, разумеется, — добавил он менее патетичным тоном. — Так давай же присоединимся к ним! — Соскочив с коня, Гриффин протянул ей руку.

Потрясенная Сибилла никак еще не могла осознать всей значимости того, что устроил Джулиан, однако многолетняя пелена, застилающая ее глаза, исчезла. Секреты и тайны, грязные сплетни и слухи — все, что сопровождало ее жизнь в последние годы, вдруг ушло в никуда. Незнакомые с детства стеснение и застенчивость захлестнули ее душу так, что она потеряла дар речи перед людьми, ближе которых у нее не было в целом мире. Да и что, собственно, она могла им сказать?

Ведь даже если бы она захотела открыть рот, ее опередил бы Пирс, который, сбросив с себя руку Элис, выступил вперед и церемонно поклонился — коротко и быстро. Судя по всему, его сварливый дед должен был гордиться протокольным мастерством внука.

— Леди Сибилла, — застенчиво начал Пирс, — как много вы дали мне за столь недолгое время нашего знакомства. Я уже не говорю про Элис, ради которой вы рисковали собственной жизнью для сохранения семьи. Поверьте, я был в отчаянии… А сейчас… Сейчас я рад и горд… — Пирс поперхнулся, и Сибилла почувствовала, что ее подбородок охватывает предательская дрожь. — Благодаря вашей поддержке и великодушию поместье Гиллвик процветает. Я обязан вам собственной жизнью, жизнью вашей сестры. Надеюсь, у нас обоих представится повод, чтобы доказать искренность моих слов. Вы всегда будете неотъемлемой частью моей семьи.

Оливер выступил вслед за Пирсом.

— Отлично, я, как всегда, второй… — Он потер ладони и посмотрел на Сибиллу, улыбнувшись, словно заговорщик. — Итак… Мы знаем друг друга не так уж долго. Ситуация, в которую я попал, оказалась венцом моей собственной глупости. Простите меня. Да и с королем получилось некрасиво… — Среди присутствующих, включая Сибиллу, пронесся легкий смешок. — Невзирая ни на что, вы обратили к жизни моего брата, вы спасли жизнь Сесилии. Если я не ошибаюсь, вскоре вы станете моей свояченицей… — Оливер несколько потупился, глядя в землю, но, оправившись торжественно добавил: — И я благодарю Бога за такой подарок судьбы.

— Сибилла, — вступила в разговор Элис, — ты заменила мне мать, и, поверь, эту роль ты сыграла не лучшим образом. Но при этом ты стала самой лучшей в мире сестрой, лучшей подругой и защитницей, той единственной, к кому я могла обратиться по любому вопросу без зазрения совести. Только благодаря тебе я научилась не давать себя в обиду и противостоять беззаконию! Отстаивая свою правоту, я всегда вспоминала о тебе, будучи уверенной, что ты поступала бы на моем месте точно так же. Ты всегда оставалась для меня путеводной звездой. Все, что бы ты ни делала, всегда основывалось на глубочайшей любви. Мне остается только гордиться, что я смогу всегда указывать собственному мужу и будущим детям на пример такой преданности. И… И я люблю тебя.

— Ну что ж, теперь моя очередь. — Средняя из сестер вышла вперед раньше, чем Сибилла, сдерживая слезы, могла хоть что-то ответить Элис. — Сибилла, ты спасла мою жизнь. И в прямом, и в переносном смысле. Ты смогла прочесть мои самые сокровенные желания, заставила посмотреть на себя и на свои действия со стороны. Ты выкинула меня, как птенца, который не умеет летать, но его падение, его слабые крылья, взмахнув, поднимают его вверх… Ты лучшая подруга, которую я знаю в своей жизни, и… И моя любовь к тебе безгранична.

Она ощутила, как рука Джулиана пробежала по спине, заставив изогнуться. Черт побери… Уместно ли ей дать согласие прямо сейчас? Сказать ему, что решение было принято несколько недель назад на той самой террасе? Сейчас ее сердце было переполнено чувствами.

— Джулиан… Я… — Сибилла повернулась к Гриффину, но…

Но в тот же миг вперед выступил Грейвз:

— Можно ли и мне произнести пару слов, лорд Гриффин?

Находящиеся вокруг навострили уши, и даже Сибилла приоткрыла рот.