Шрифт:
– Будем знакомы – Доран!
– Арвид Лотус, – тип показал тусклые зубы. – Менеджер и спонсор выставки.
– Дааа, – Доран молниеносно взвесил отношения Эрлы Шварц и желчного менеджера; о людях и их связях громко говорят и позы, и даже дыхание. – Я, признаться, ожидал встретить здесь Хиллари Хармона…
– Хиллари очень занят, – радушно расцвела Эрла. – Война киборгов, знаете ли. Куклы взбесились, угрожают разнести Город…
– Как-кая жалость… Нет, я всецело на стороне порядка и законности, хоть у меня и есть сомнения в эффективности усилий Хармона; то, что он не дремлет и не покидает пост, – это обнадеживает, но вы… Я бы не простил такого невнимания к себе! И давно он так к вам относится, что служба для него важнее всего личного?.. Вижу – вы уже дали ему отставку и утешаетесь с новым другом… – камера крупно взяла насторожившегося Лотуса.
– Это мой старый друг, – ответствовала Эрла. – А утешаюсь я с Хиллари Хармоном. Можно даже сказать, что я с ним сплю. Следите за моими губами – с Хил-ла-ри Хар-мо-ном.
Лотуса вконец перекосило, а Доран от возбуждения затанцевал на месте.
– Мисс Шварц, примите мои восхищения! Личный союз троих настолько предприимчивых, талантливых людей без предрассудков, как вы, мистер Лотус и Хармон, может принести весомые плоды и, безусловно, способствует сближению науки и культуры! Можно только приветствовать вашу взаимность и верную дружбу!.. И никаких проблем не возникает, я вас верно понял?
– Ни малейших, – Эрла лучилась; в ее сиянии Доран немного потускнел, но если в молчании Кэннана она была уверена, то на молчание обиженного Лотуса рассчитывать не приходилось. И Лотус с ядом в голосе заговорил:
– Мы всегда друг друга понимаем, никогда не ссоримся. Хил зовет Эрлу «моя куколка», а я Хила – «братишка». Все как в старой доброй коммуне «детей улиц». Это вам может подтвердить… – взгляд Лотуса направился на Кэннана, настолько чуждого подначек и интриг, что даже Эрла давно примирилась с рассудительной прямотой квартиранта Хиллари; не надо иметь IQ 213, чтоб мысленно закончить фразу Лотуса: «…вот этот парень, дружок Хармона; порасспросите-ка его». Нет, такого подарка Доран не заслужил. Эрла дала ремешку сумочки соскользнуть с плеча, перехватила его поудобней (модельная сумочка, штучная ручная работа самого Есина, коллекционеры минимум три штуки за нее дадут, да я им не продам) и сильно, от души, с размаху шмякнула Лотуса сумкой по физиономии; бывший друг подавился своими словами.
Доран замер, мелко трепеща от великолепия момента, а вышколенный оператор все старательно фиксировал – смятое лицо Лотуса, мгновенный холодный огонь в глазах Эрлы, слабое движение бровей того, с мягким спокойным лицом, стоящего справа.
– Ты что-то хотел сказать, Лотус? – Эрла грозно покачивала сумкой.
– Н-нет. Ничего, – пробормотал тот.
– Вот и все, Доран, – улыбка Эрлы совпала с шагом вперед; Доран попятился, а Эрла наступала. – Меня сейчас видят, да? Тогда – мой поцелуй централам и – я всех жду на выставке. Лотус все прекрасно тут устроил, он отличный менеджер. А я – подруга Хармона. Бай-бай, козел!
Сумку она держала наготове, и Доран прочел в ее глазах: «Следующая мишень – твоя морда; или ты уходишь, или я так тебе врежу…» И Эрла выиграла волевой поединок – он отступил.
– Какая женщина! – камера взяла счастливого, сомлевшего Дорана. – Вы видели?! Он – таинственный системщик в Баканаре, черный кукловод, а она – нежная дьяволица, во всем легкая на руку. Вот это парочка!! Только такие невероятные люди и сходятся, им претит все заурядное! Интересно, кто составит пару мне? Я тоже терпеть не могу посредственности… «Наш мир – живой», – утверждает Эрла Шварц, и лучший довод в ее пользу – это она сама! Ну, не везло мне до сих пор на художников – все попадались экстремалы и эстеты, а того, кто перед камерой лупит своего благодетеля по циферблату за мимолетную откровенность, – вижу впервые! Итак, выставка началась с непринужденного публичного скандала – что-то будет дальше? Хармон своим отсутствием красноречиво подтверждает всю опасность войны киборгов…
К Эрле боялись подойти даже безобидные копиисты; рядом оставался один Кэннан, с виду инертный, как глина.
– Кэн, шел бы ты, – намекнула Эрла. – Из-за вашей с Хилом привычки жить по-студенчески я…
– Эрла, с меня хватит, – задребезжал Лотус, шевеля руками в воздухе. – Ты… ты… с чего ты вздумала трясти нижним бельем по ветру?!! Какое дело Дорану, что у нас за отношения?! И тебе обязательно надо меня укусить!
– Это твои проблемы, дорогуша. Если б ты реже сидел на каплях и не дышал черт-те чем, ты бы спустил Хила с лестницы, а не он тебя.
– Как все это пошло, детка, что ты говоришь! Знаешь, твоим идеалом должен стать борец-профессионал. Я свожу тебя к гладиаторам – и ты забудешь Хила. И ты их будешь рисовать – эту бугристую плоть, это сплошное мясо, центнеры мяса…
– Извини, бедняга, я слишком сильно двинула тебя. Ум высыпался. Эй, кто-нибудь! Совок и метелку для Лотуса!.. Сто раз я говорила, в чем ты проиграл ему, – он ценит разум выше тела. А вы в «Ри-Ко-Тане»…
– От кого я слышу!! Мне надо напомнить о…
– Кэннан, я еще раз намекаю – уйди.
– Эрла, я – незаинтересованное лицо, – важно напомнил этот средней руки художественный критик, примечательный только тщательными рассуждениями о красках, стилях и нравственном значении картин. – Я остаюсь лишь потому, что опасаюсь агрессии против тебя со стороны мистера Лотуса. Чтоб своевременно пресечь.
– Этот? Меня?!
– Кэннан, ваши подозрения так же абсурдны, как и ваши обозрения. Покиньте нас.
– Кэн, иди. Я на сегодня еще не растратила запас битья по роже.
Кэннан кивнул и сместился к копиистам. Смятение вокруг хозяйки вернисажа постепенно утихало. Лотус, перестав скалиться, зашептал о тех давних временах, когда Эрла пила жизнь полной чашей, а не тянулась к мелкому буржуазному счастью. Он еще не терял надежды рухнуть вместе с ней в прошлое, полное беспредельной свободы и сотворенных из ничего пугающих фантазий. Кэннан еще два-три раза поглядел в их сторону. Эрла считала его индифферентным к всяческим страстям, но нахваливать Хила при нем не пожелала. В общем, насчет потрясающего равновесия чувств Кэннана она не ошиблась – кибер-гувернер и должен быть таким; даже в любви к детям он не смеет превышать допустимый уровень. Сдержанность и еще раз сдержанность.