Вот что значат шаги. Шаги в стволе.

— Это команда, — очнулась она, осмыслив видение. — Беречь яйцо до последнего.

— Разумный плазмоид? — Далан помахала ухом. — Науке неизвестно. Опыт не зачтут, поскольку рядом не было ученых. Мы исключили разные случайности? Резонанс памяти в ответ на излучение плазмоида?

— Это были не беспорядочные воспоминания, — поспешно возразила Эш, — а какие-то… выборочные. В них было что-то общее; я пока не понимаю, что именно. Попробую выразить… Призыв, потом… просьба дружить, заботиться…

— Так или нет— влияние доказано, — подвел итоги Форт. — Далан права — нам не поверят, сто процентов. И обстановка не та, чтобы экспериментировать. Доложим очевидные факты, и хватит. Надо выбраться из ситуации любым способом. Я даже знаю каким.

— Эш проявила высокую доблесть, — объявила Далан; для нее была важна публичность оглашения.

— Значит, скафандр меня не изолирует, — с горечью ответила Эш Форту. — Я не могу покинуть рубку, а вы — выйти за щиты. Разве что привяжете меня.

— Есть наружный жук-монтажник, — напомнила Далан, — а у него закрытое место оператора. Он пролезет в коридорах.

Форт представил — большой жук-паук для работ в открытом космосе, на броне корабля, лезет в ствол. И тотчас у него что-то отказывает и он намертво заклинивает проход своей непробиваемой задницей. Эх, иметь бы EMS и расстрелять плазмоиды!..

— Не пойдет. Вся электроника ненадежна. Только скаф высокой лучевой защиты; один такой должен входить в оснащение судна. Но сначала связь со «Скайлендом».

— Ты будешь держать меня и дальше?

— О, я много перестраховалась. Я расскажу о твоем поступке, когда возвращусь.

— Кому? Зачем?..

— Моим соотечественникам. Ты можешь получить награду.

— Господь мой, да я ничего не сделала!..

— Проси место на их корабле, — подсказал Форт, — в смысле пожизненного найма. Не прогадаешь.

— И они сэкономят — при их тяготении я недолго проживу. Я скорее буду служить с вами, капитан, — искренние глаза не отпускали Форта. — Вы смелый человек.

«Сейчас Далан скажет, что я артон», — болезненно подумалось Форту. Однако мирка знала толк в политкорректности и не разоблачила его. Она выдала нечто иное, куда более меткое:

— Очень смелый. Надо застраховаться на большую сумму, чтобы летать с ним.

— Хм, разве я похож на сорвиголову?

— Для некоторых особей риск составляет смысл и вкус жизни. Я бы не сказала так, если бы не сама была такая… нет, если бы сама такая не была… опять неправильно?

Форт взглянул на Далан с интересом. Трудно было заподозрить в разлапистой громадине столь тонкие чувства, но мирка раскусила его до сердцевины. Значит, знает, в чем прелесть риска.

— Позволь спросить, а ты-то чего искала за облаками? Если, конечно, вопрос в тему.

— Себя, — Далан встала; в рубке сразу стало тесно. — Я хочу стать личностью.

— По-моему, человек, которому хватает решимости жить одному среди чужих, — уже личность.

— Может, ты эмигрировала? — Эш захотелось ощутить в Далан душу, родственную по несчастью. — Политика или преследования?

— У нас нет политики и не преследуют, — Далан решительно подняла уши уголками. — Бохрок — народ-монолит. Это и тяготит порой. Надо выделиться из всей массы. За особенность не любят. И хвалят за особенность.

— Не понимаю, — созналась Эш.

— Разве у вас не так? Выскочку осуждают. Почему он не похож? Но он на виду, на него все глядят. Скажем, певец…

— Кстати, о певцах. Твой голос — наше оружие против плазмоидов; другого я пока не нахожу. Так что береги глотку, она нам понадобится. Я предлагаю перейти к чаепитию.

— О-о, я все принесла. Для всех! Я знаю, кто что ест. Эш, вот твое блюдо.

— Можно и обычные брикеты, — застеснялась Эш вскрытой банки, из которой щедро разливался запах подлинной ихэнской пищи. Эш рассчитывала съесть консервы в каюте, закрывшись и усилив вентиляцию.

— А вот пища капитану.

«Вот я и попался», — вздохнул Форт. Брикет пищи для киборгов говорил сам за себя.

— Удивляться нечему, бортинженер. Тем более моей так называемой смелости. Я артон.

Возникло молчание, отягощенное неподвижностью. Форт взвесил на плечах груз чужеродности — давящая ноша, не скинешь.

— Я своих слов обратно не возьму, — прервала паузу Эш. — Я хотела бы работать с вами. Теперь — особенно. Капитан и должен быть надежным, верно?..

— Значит, у нас не осталось недомолвок, — налив себе воды, Форт поглядел на стакан и извлек из памяти образ золотого пенного пива. Плюс вкус. У разума, записанного на искусственный носитель, — свои преимущества. Да, минус хмель.