У входа в центральный ствол Эш обратила внимание на то, что к поясу Форта пристегнута кобура с лайтингом. Зачем? Он что-то нашел, пока она спала? Почему тогда молчит об этом?.. В голове зашевелились зябкие мысли — на «Скайленде» в корабль пробралась команда захватчиков, чтобы завладеть «Сервитером» в полете. Старый, испытанный трюк для трасс с интенсивным движением и густо населенных станций-транзиток. Скажем, орэ, не чувствительные к фэл… но орэ она на станции не замечала. Вара? Нет, эти из высшего мира, побрезгуют грязным пиратством — велика ли корысть угнать дряхлый, негодный корабль? Остаются свои, ихэны. Много их разбросало по космосу после оккупации Аркадии. Эти не смутятся украсть лихтер-развалюху. Рейса три «Сервитер» еще вытерпит, заправка его недорога, а сколько на нем можно перегнать контрабанды!.. Вот так тысяча-другая отщепенцев позорит весь народ, побратавшись с межвидовым сообществом преступников. Стыд и срам им!

Когда дверь ЦС открылась, Эш поняла — три рейса «Сервитер» не осилит. Один бы закончил — и то хвала господу.

Ствол был черен, как вход в мир покойников. Погасли даже линии контрольных ламп. Порой между скругленными стенами простреливали ветвистые бело-голубые разряды, выхватывая мгновенными вспышками сегменты уходящей в никуда трубы.

Съем данных с авторемонтников ничего не давал. Движения в ЦС они не отследили, просто отметили таймерами момент разрыва связи с кормой. Эш, стоя на коленях рядом с жуком-пауком, напрасно гоняла записи слежения по экранчику, соединенному с автоматом через гнездо на боку «тела». Механические колебания? Нет. Электромагнитные? Нет. Движение воздуха в ЦС? В режиме простой вентиляции. Изменение освещенности? Вот — погасли лампы, вот — появились вспышки. В невидимой части спектра?

Автомат эйджинский. Невидимыми он считает инфракрасные и ультрафиолетовые лучи, но разумные виды различаются по зрению. Туанцы и ньягонцы хорошо видят в темноте, орэ видят тепло и радиацию, вара — ультрафиолет… Эш пристально и тщательно просматривала запись, отмечая пиковые засветки молний. Если оно — то, что мелькнуло по стволу при возвращении из ДО4 — появлялось вместе с разрядами, надежды никакой.

Она замерла, перестала видеть экран. Да, нечто, скользнувшее над полом. Как яйцо во сне. Оно говорило с ней чужими голосами, словно пыталось склонить к чему-то, уговорить что-то сделать. Далан тогда слышала шаги, но не смогла их опознать. Звук волочения — как она сказала?.. Как аэростат по земле. Скребущий, шаркающий шаг. Не топот. Мирки превосходно, лучше всех слышат; Далан угадала бы вес идущего по топоту.

Нет, лишние на борту — не ихэны. Пустая мысль! Ихэны бегают резво; разве при перегрузке они бы скребли отяжелевшими ногами.

Чужие, заимствованные голоса. А что, если и шаги были чужими? Ведь и Далан зачем-то воспроизводит «и-го-го» и «гав-гав», пробует свое горло (или чем там мирки говорят?) на всю широту возможностей.

— Есть что-нибудь? — спросил Форт.

— Сейчас. Я не закончила проверку.

Звуки? Отметить разряды — исключить из поиска. И опять — звуки?

Есть! Усилить. Эш задержала дыхание — шаги, верней, подобие волочащихся шагов. Идентификация. Количество конечностей. НЕ МЕНЬШЕ ДВУХ. Тупая, деревянная машина! Жук без мозгов! Главное — время появления звука по таймеру. Совместить с визуальным слежением. Инфракрасное — нет, ультрафиолетовое…

— Вот оно, — выдохнула Эш. — Смотрите, капитан.

Форт склонился к экрану. Тягуче проползла вспышка разряда, угасла — и в черноте паузы забрезжил эллипс неясного свечения, плывущий поперек ствола.

— Размеры и расстояние, — отрывисто потребовал он.

— Высота — метр двадцать. Поперечник — ноль семьдесят два. От входа в ствол — двести семнадцать метров, — называя числа, Эш внутренне ликовала. Враг виден! Одно то, что это не бесплотное ничто, а объект, который могут отмечать приборы, вселяло надежду.

— Лихоманка в образе яйца, — констатировал Форт. — Кто-нибудь раньше видел подобное?

Сам он тем временем стремительно перебирал архивы памяти. Другая часть его мозга недоумевала — каким образом штуковина величиной со здоровенный чемодан обманула детекторы движения?.. Она не могла проскочить незамеченной, факт. Разве что не имеет массы, как голограмма.

Далан, оттеснив Эш, уперлась в экран лобастым шлемом.

— Это невидаль.

— Эш?

— Не имею представления, что такое.

— И я тоже. Подведем итоги — вещь не похожа ни на какую из разумных форм жизни. Все согласны? Принято. Сдается мне, что она как-то действует на наше оборудование и создает нам кучу проблем.

Куча вмиг представилась бортинженеру обесточенным кораблем; Эш поежилась.

— Вывод, — Форт проговаривал мысли вслух и как можно разборчивей, чтобы речь отложилась в самописце, — мы вправе атаковать вещь и разрушить ее. Это наш шанс восстановить работу всех систем.

— Я брошу в нее чем-нибудь тяжелым, — предложила Далан. — Наберу в карман увесистых предметов… Я хорошо кидаю, метко! Если оно живое — убью. Но не похоже на живое. Нет никаких ножек. Летает как аэростат.

— И стены ему не мешают, — Форт еще раз проследил движение яйцеобразного предмета на экране. — Эш, автоматы его видели, но не подняли тревогу. Они исправны?

— Вполне. По крайней мере, нет никаких заметных неисправностей. Видимо, дело в том, что они не восприняли его как предмет. Скорее как изображение. Автоматы суммируют данные — масса, отражающая способность, температура поверхности, электростатические колебания. При неполном наборе данных они не среагируют.

С сомнением Форт потрогал рукоять лайтинга. Луч либо не заденет яйцо, либо будет поглощен. Оружие показалось ему бесполезным грузом.