Последнее вывело их к истинной причине встречи — состоянию дел в Английской Ост-Индской компании. Хэл почувствовал, что собеседники как-то иначе смотрят на него. Взгляды их стали пронзительными и оценивающими.

— Мне кажется, вы крупный держатель акций Компании? — невинно спросил лорд Хайд.

— Мне посчастливилось купить небольшую долю в Компании, когда я вернулся с Востока в семидесятые годы, — скромно ответил Хэл, — и с тех пор время от времени, когда судьба была ко мне добра, я увеличивал свою долю.

Чайлдс взмахом руки отмел это скромное заявление.

— Весь мир знает о великолепных достижениях вашего отца и успехах ваших кораблей в войне с голландцами и после, о том, какие трофеи вы захватили и какую выгоду принесла вам торговля с островами Пряностей и с восточным побережьем Африканского континента. — Он повернулся к канцлеру. — Сэр Генри контролирует четыре с половиной процента акций Компании. Это не считая приданого Элис Гренвилл, недавно вышедшей замуж за его старшего сына, — сухо закончил он.

Хайд мысленно подсчитал величину всего состояния, и результат произвел на него впечатление.

— Вы проявили себя храбрым и благоразумным капитаном дальнего плавания, — заметил он. — И проницательным вкладчиком. И заслуженно пожинаете достойные плоды.

Он окинул Хэла пронзительным взглядом, и Кортни понял, что разговор приближается к истинной цели.

— Более того, ваши личные интересы тесно увязаны с нашими, — спокойно продолжал канцлер, потирая стриженую голову, так что жесткие волосы шуршали под пальцами. — Мы все держатели акций Компании, и самый крупный — государство. Поэтому последние новости из Восточной Индии затрагивают нас самым чувствительным образом.

Хэл ощутил в груди неожиданный холодок ужаса. Он выпрямился в кресле и напряженно произнес:

— Простите, милорд, но я только сегодня утром приехал в Лондон и ничего еще не слышал.

— Две недели назад в док Компании вошел ее корабль «Йомен из Йорка». Шестьдесят два дня назад он отбыл из Бомбея с грузом хлопка и кошенили, а также с донесением генерала Ангиера, губернатора колонии. — Чайлдс нахмурился и покачал головой — ему не хотелось продолжать. — Мы потеряли два корабля — «Минотавр» и «Родник Альбиона».

Хэл откинулся в кресле, словно его ударили по голове.

— Но ведь эти два корабля — гордость нашего флота! — воскликнул он.

Поверить в это было почти невозможно! Корабли Компании, величественные и прекрасные, были повелителями океанов; они строились не только для перевозки грузов, но и для поддержания престижа процветающей компании, которая владела ими, и английской короны, под чьим флагом они ходили.

— Крушение? — высказал догадку Хэл. Такая потеря способна потрясти даже могущественную Компанию. Два таких судна вместе с грузом стоят несколько сотен тысяч фунтов. — Так они затонули? — настаивал Хэл. — Мыс Игольный? Рифы у побережья Маскаренских островов?

— Они не затонули, — зловеще ответил Чайлдс.

— Но что тогда?

— Пираты, — сказал Чайлдс.

— Вы уверены? Откуда вы знаете?

Корабли Компании быстроходны и хорошо вооружены именно на такой случай. Чтобы захватить их, нужные военные суда. Когда новость распространится, акции Компании упадут в цене. Собственный вклад уменьшится на тысячи, десятки тысяч фунтов.

— Корабли опаздывали с прибытием на несколько месяцев, и у нас не было о них никаких известий. Но тут объявился один моряк с «Минотавра». Он почти сорок дней провел в море, цепляясь за какой-то обломок, пил дождевую воду и ел сырую рыбу, какую удавалось поймать, пока его не выбросило на дикий африканский берег. Парень шел несколько недель и наконец добрался до португальского поселка у Лобито. Здесь ему удалось попасть на корабль, идущий в Бомбей. Он рассказал свою историю губернатору Ангиеру, и тот отправил этого моряка вместе со своим донесением на борту «Йомена из Йорка».

— Где он сейчас? — спросил Хэл. — Вы с ним говорили? Ему можно верить?

Чайлдс поднял руку, прерывая поток вопросов.

— Он в безопасном месте, о нем хорошо заботятся, но мы ведь не хотим, чтобы о нем судачили на улицах Лондона и в кофейнях.

Хэл кивнул: разумно.

— Да, я долго с ним разговаривал. Он кажется разумным парнем, крепким и смекалистым, и я думаю, что он не врет.

— Что, по его словам, случилось?

— Вкратце вот что. «Минотавр» встретил терпящую бедствие маленькую дау с острова Мадагаскар и, прежде чем дау затонула, снял с нее команду, двенадцать человек. Но ночью во время средней вахты спасенные моряки захватили палубу. Они прятали под одеждой оружие и перерезали глотки вахтенным офицерам. Конечно, экипажу «Минотавра» было бы нетрудно справиться с такой горсткой разбойников, но почти сразу из темноты показался целый флот лодок, очевидно, получив сигнал. Пираты, оказавшиеся на борту, сумели помешать экипажу пустить в ход пушки и вообще защищаться. А потом стало слишком поздно.

— Как этому человеку удалось спастись?

— Большинство моряков с «Минотавра» пираты убили, но этот человек, его зовут Уилсон, сумел убедить главаря, что вступит в его банду и покажет, где еще можно разжиться добычей. Уилсон использовал первую же возможность бежать и выбрался в море через орудийный порт, прихватив с собой пустой бочонок.

Чайлдс раскрыл серебряную шкатулку и извлек из нее длинный коричневый предмет, похожий на кусок высушенной древесной коры.

— Свернутый табак, — объяснил он. — Испанский, из их американских колоний. Они называют такие штуки сигарами. Мне они нравятся больше трубки. Хотите попробовать? Давайте, я подготовлю.