Ее правда жутко раздражали женские восхищенные визги. Она бы каждой этой визжащей дуре сейчас подошла и объяснила что Слава ее муж. Ее и только ее. И попросила бы заткнуться и не мешать.

Муж… И этот человек ее муж… Ее…

Катя вдруг задумалась о том, что через два года, если ничего не изменится, Слава уже не будет ее мужем. Если ничего не изменится. Если она что-то не изменит…

Танец тем временем закончился, и ребята отбивали протянутые им ладони, смеялись. Катя попыталась приблизиться к Славе, но, уже сделав шаг, она увидела, как к нему на шею бросилась незнакомая девица. И как он в ответ обнял ее за талию. Девушка нервно развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись. Толпа за ней сомкнулась, и Катя уже не видела, как Слава отстранил от себя девушку и как обвел зал взглядом, словно кого-то хотел там увидеть. И как от разочарования сползла с его лица улыбка, Катя тоже не успела заметить.

Она убежала к своей машине, и нервно дернув рычаг переключения передач, сорвалась с места и уехала домой.

— Что, решила не ходить? — Слава сидел за столом на кухне и наблюдал, как Катя нервно перемещается по небольшому пятачку между ним, плитой и гарнитуром, накрывая на стол, ставя перед ним тарелку с горячим ужином, подавая приборы.

— Да, мне некогда было…

— Или неинтересно? — Он подцепил на вилку мясо с овощами, поднес ко рту. — Вкусно…

— Спасибо. — Девушка села напротив. — Чай налить?

— Если можно.

Катя снова встала и уже в спину ей Слава добавил:

— Мне Пашка рассказал, что ты была.

— Зачем тогда спрашиваешь? — Поставила на стол чашку с чаем.

— А зачем ты врешь мне?

— А что мне сказать? Что я оценила ту бабу, что у тебя на шее висла? Не оценила, извини.

— Это одна из моих поклонниц.

— И флаг ей в руки…

Катя вышла, громко захлопнув за собой дверь.

Ревновала.

Славины губы растянула довольная улыбка. А готовить она научилась хорошо, не напрасно мама старалась, вкладывая в Катину пустую голову премудрости кулинарного искусства.

Слава снова взялся за вилку. Дверь открылась, но вошла не Катя, а Светлана Алексеевна.

— О чем шумите, дети? — Она сделала себе чай и присела напротив сына.

— Катька опять пересолила ужин. И мясо пересушила.

— Не придирайся, она старалась, между прочим.

— Мама, слова «Катя» и «старалась» нельзя ставить в одно предложение.

— Сынок, ты не прав. Нет, я помогала, конечно, но в основном готовила Катя. И будь уже к ней терпимее, она ведь переживает.

— Ей полезно, мам. — Слава принялся за ужин, демонстрируя, что разговор окончен.

Когда август подошел к концу, Слава, прихватив с собой бутылку какого-то алтайского самогона, купленного по такому случаю, отправился к Диме без предупреждения. Он не стал звонить другу и предупреждать о визите — а зачем? Он примерно знал, в каких числах тот должен был вернуться, так зачем тратить время и давать тому возможность отвертеться от встречи.

Парню было интересно, что за очередной серьезный разговор приготовил для него друг. Перебирая в памяти все события последних месяцев, он не видел ни одного повода для него — в принципе все, что нужно они уже успели обсудить.

Поднимаясь по каменной лестнице в подъезде, Слава непринужденно насвистывал — у него было прекрасное настроение, и он предвкушал встречу с другом и вечер в сугубо мужской компании. К тому же по телевизору сегодня должна была быть трансляция баскетбольного матча. С того дня когда он уступил Катерине свою комнату, у него появились сложности с просмотром спортивных каналов. Мама предпочитала бесконечные телесериалы, а Катя… Нет, она в последнее время не возражала и уступала ему диван и пульт от телевизора. Но отвлекала его внимание, расхаживая по комнате то в майке едва прикрывающей ягодицы, то в шортиках, больше похожих на трусики. Еще и белье под майку предпочитала дома не надевать. Ну и о каком тут виде спорта вообще может идти речь, когда рядом сидит девушка, к которой влечет. Которую хочется уронить на спину, подмять под себя и…. Что-то он в последнее время все чаще стал вспоминать ту ночь на Алтае.

Особенно после того случая, когда он вернувшись домой раньше обычного, услышав как из Катиной комнаты во всю долбасит музыка, зашел попросить ее сделать тише. И замер столбом на пороге.

Катя стояла к нему спиной и отплясывала под какую-то зажигательную композицию. Ну как отплясывала? Скорее рисовала попой восьмерки… или знаки бесконечности… не важно, впрочем. А попа ее, нужно отметить, была одета лишь в кружевные шортики. И вообще на девушке кроме нижнего белья ничего не было.

Слава засмотрелся на нее, не в силах развернуться и выйти из комнаты. Он раньше никогда не выделял в девушках какую-либо часть тела особо его привлекающую. Ну, не считая первичных половых признаком, конечно. Но вот с недавних пор обнаружил в себе странную тягу к Катиной спине. С отдыха на Алтае, там Катя часто ходила перед ним в купальнике, и он однажды поймал себя на мысли, что всякий раз любуется ее стройной спинкой, тем, как двигаются под нежной кожей лопатки. Как ему хочется кончиком пальца провести по ее позвоночнику. Как красиво она расправляет плечи…

Он и сейчас приглядывался к родимому пятнышку под левой лопаткой, величиной с ноготь. Он хорошо успел рассмотреть его в ту ночь на Алтае. Целовал его нежно и все думал, что же оно ему напоминает своей формой…

Вот разве можно спокойно жить в такой обстановке? Катя с недавних пор у него дома стала себя чувствовать совсем свободно и непринужденно — бегала мимо него полуодетая, забывала предупредить, когда занимала ванную. Как будто он железный, в самом деле! Он конечно не сходил по ней с ума днями и ночами. К тому же на работе маячили большие перемены и Слава больше думал о грядущих перспективах самостоятельного дела, чем о сексуальной девушке за стеной и все же встречаясь с ней не мог удержать свои мысли от ненужных фантазий и воспоминаний.