– Что же вы здесь делаете? – с удивлением спросил я.

– Мой долг не позволяет мне покинуть больного. Если наступит тишина, я пойму, что рыцарю стало хуже, и позову врача.

Я еле сдержал смех: подобная диагностика состояния пациента была чем-то новым.

– Ну а я, с вашего разрешения, войду в комнату.

– Вы рыцарь, сударь, – ответила женщина.

Похоже, она оценивала мой поступок как поход в клетку со львами, впрочем, рыцарю все по плечу. Я толкнул дверь и ступил за порог.

Рыцарь Сикруц был освобожден от доспехов и перевязан, к его левой ноге врач прикрепил специальные дощечки для фиксации. Хорошо здесь поставлена медицина – с той поры как рыцаря унесли с поля, не прошло и часа, а первая помощь уже оказана в полном объеме. Впрочем, у местного врача наверняка большая практика в области травматологии.

Вопреки ожиданиям, при моем появлении Сикруц не разразился новой порцией брани. Он лишь бросил на меня злобный взгляд и пробубнил:

– Пришли торжествовать победу, граф?

– Победу? О чем вы? Я считаю все произошедшее небольшим недоразумением, и не более, – не стоило нагнетать страсти.

Сикруц злобно запыхтел, не зная, как реагировать на такое заявление.

– Желаете получить мои доспехи или предпочтете выкуп за них? – наконец пробурчал он.

– Бросьте, какие могут быть счеты между рыцарями? Повздорили немного, с кем не бывает. Давайте забудем об этом.

Барон Тромиг оценил мой такт, когда я отказался брать с него выкуп, надеюсь, и Сикруц оценит.

– Как это понимать? Вы отказываетесь от своего права на трофеи?

– Отказываюсь.

– Еще бы, с вашим-то богатством!

Вот чем он, спрашивается, опять недоволен? Можно подумать, что он бы радовался, если бы я был беден и забрал его доспехи.

– При чем здесь мое богатство? Если хотите знать, то мне просто повезло, большую часть жизни я был гораздо менее обеспечен.

– Зато мне не повезло. По вашей милости я буду вынужден пару недель залечивать раны.

Это уже слишком. Он забыл, что ссору затеял сам? Мне захотелось сказать что-нибудь резкое, но необходимо было наладить диалог, и я сдержался.

– Бросьте, дружище, это такие пустяки.

– Для вас, граф, все пустяки.

И где благодарность за то, что я оставил ему секиру и доспехи? Он так и собирается ворчать?

– Не поговорить ли нам о вещах более полезных? – решил я перевести разговор на другую тему. – Поговорим о деньгах?

– Вы сказали, что отказываетесь от выкупа? – оживился Сикруц.

– Отказываюсь. Мы обсудили это и не будем к этому возвращаться. Речь идет совсем о другом. Недавно я прогуливался по рынку и видел палатку с вашим пленником.

– И что? Пленник мой, что хочу, то с ним и делаю. Знали бы вы, сколько они едят, эти самые пленники.

Что-то Салина не выглядела раскормленной. Однако она оказалась права, не стоит пока говорить Сикруцу, что его пленник девушка.

– Не стану оспаривать ваши права, но, позвольте, я продолжу. Так получилось, что я немного знаком с языком эслатов, и мне удалось поговорить с вашим пленником.

– Надо же, я думал, что он бормочет несусветную чушь.

– Да нет, говорит, и вполне складно. Он объяснил, что напал на вас по недоразумению и готов заплатить за себя выкуп.

– Откуда у него деньги? В его кошеле не было и пары золотых.

– Денег у него нет, но я готов их одолжить вашему пленнику.

Сикруц задумался, наморщив лоб. Честно говоря, не понимаю, о чем здесь можно думать? Однако, как показали слова рыцаря, он нашел тему для размышления.

– Хотите перекупить моего пленника? Откуда я знаю, что сказанное вами правда?

– Ну, знаете ли! – возмутился я. – Если бы вы не лежали в постели, я вызвал бы вас на поединок!

Похоже, местные нравы начинают на меня влиять, последнее я сказал совершенно искренне.

– В чистом поле? – сразу же поинтересовался рыцарь, не иначе как желал взять реванш.

– В лесу! – брякнул я, и он поскучнел.

– В конце концов, это ваше дело, зачем вам понадобился пленник, – пробубнил Сикруц.

Пусть так. Мне все равно, какие выводы сделает рыцарь относительно моих намерений.

– Так вы готовы принять выкуп за него?

– Нет. Пленник не продается.

Подобного я никак не ожидал. Я смотрел на довольную улыбку, которая расползалась по лицу северянина, и понимал, что он решил отомстить мне подобным образом. Это с его-то жадностью… Должно быть, поражение сильно его задело. Сильнее, чем он стремится показать.