Начальство старалось не давать им скучать, выдумывая все новые и новые развлечения. После того, как все освоили стрельбу самолетом между неподвижных шаров и выполнили норматив по точности (нос самолета должен был попасть в условный круг диаметром десять метров, центр которого находился посредине линии проходящей между центрами воздушных шаров), шары подцепили к паре торпедных катеров. Те двигались со скоростью 15-25 узлов, старались сохранять неизменной дистанцию друг от друга и согласованно маневрировать, имитируя скорость маневра корабля водоизмещением 3-4 тысячи тонн.

Комбинезон на летчика одевали непромокаемый, чем-то схожий с водолазным костюмом и пробковыми вставками на груди для повышения плавучести. После приводнения летчику полагалось лечь на спину, скинуть парашют, достать из нагрудного кармана дымовую шашку запаянную в непромокаемую полиэтиленовую упаковку (закупленные в САСШ установки по выпуску полиэтилена вступили в строй во втором полугодии 1939 года), и дымом обозначить свое место. Пикирующий самолет сопровождал гидросамолет, пилотируемый товарищем из полка. Пока один учился пикировать на движущуюся цель, второй учился сажать самолет рядом с парашютистом, поэтому, часто летчик не успевал выполнить предписанное, как надо было взбираться на поплавок и запрыгивать в кабину уже начинающего разгон самолета.

Затем были единственные боевые испытания. На небольшом холме в ста метрах от Финского залива выровняли площадку 30х15 метров и залили железобетонную плиту трехметровой толщины. Под ней вырыли помещение 24х11х3 метра, а вынутой землей, перемешивая ее с бутовым камнем, засыпали крышу. В кабину изделия 112/2 сел Васька Сварженко и повел самолет в его первую и единственную атаку.

***

Специальная толстостенная фугасная бомба, крепившаяся к изделию 112/2, предназначалась для разрушения особо прочных бетонных сооружений. Она представляла собой литую конструкцию из легированной стали, внешне схожую с заточенным карандашом, диаметром - сорок пять сантиметров и длиной - два метра семьдесят сантиметров. В отличие от обычной фугасной бомбы с толщиной стенок 15-16 мм, здесь, у основания цельнолитого наконечника толщина стенок превышала 100 мм, сужаясь затем до 70 мм. Поскольку бомба не сбрасывалась, то и стабилизаторы ей были не нужны, а взрыватели вкручивались в ее дно. Пять дублирующих друг друга пружинных взрывателей мгновенного действия, с задержкой взрыва на 0,2 секунды, срабатывали, когда на бомбу начинало действовать ускорение торможения превышающее 3g. При общем весе в тысячу семьсот килограмм, заряд взрывчатки составлял всего триста килограмм. Для повышения фугасности бомба снаряжалась сплавом ТГА-12 (50% тротила+40% гексогена+10% алюминиевой пудры) имевшего тротиловый эквивалент близким к 1,5.

За время задержки взрыва, бомба успевала углубиться в обычный грунт на глубину около двадцати метров. Разрабатывалась специально для поражения закрытых железобетонных артиллерийских капониров крупнокалиберных пушек финской береговой охраны. Ее противокорабельный бронебойный аналог, крепившийся к изделию 112/1, при том же весе - тысяча семьсот килограмм, был значительно больше - три с половиной метра длиной и полметра в диаметре. Толщина стенок у основания наконечника - 50 мм, затем сужающихся до 20 мм, зарядом тола 780 килограмм, и задержкой взрыва 0,1 секунды. За это время бомба успевала пройти 12-14 метров вглубь корабля, что было достаточно, чтоб добраться до трюма линкора, а для кораблей поменьше, пробив днище, выйти за обшивку, что делало результат взрыва еще разрушительней.

Для того чтоб изделие, внешним видом неотличимое от Ил-2, могло нести бомбу весом в тысячу семьсот килограмм, пришлось полностью изменить конструкцию самолета, оставив прежними размеры и внешний вид. Каркас фюзеляжа стал лонжеронный с усиленными фигурными шпангоутами в месте крепления бомбы. Обшивка - дюралюминиевая. Были удалены выпускающиеся шасси, бронированием защищался лишь мотор и летчик. Самолет взлетал на внешнем шасси, которое отсоединялось в момент взлета, и могло быть повторно использовано для следующего старта. Все это позволило уменьшить вес самолета на девятьсот килограмм по сравнению с Ил-2. Пустой самолет стал весить три тонны, а вес снаряженного - не превышал пяти с половиной тонн.

Бомба, непосредственно перед вылетом, жестко крепилась держателями в специальной нише глубиной 25 сантиметров предусмотренной внизу фюзеляжа. Держатели болтами, через обшивку, прикручивались к шпангоутам. Кроме этого, держатели болтами крепились к корпусу бомбы в подготовленные отверстия с нарезанной резьбой. Затем, в бомбу вкручивались взрыватели, которые перед этим снимались с предохранителя и приводились в рабочее состояние.

***

Взлетать на съемном шасси их тоже учили на том же учебном, двухместном изделии, на котором они привыкали к особенностям пикирования этого самолета. Кроме дублирующей системы управления и ручки фиксации рулей, учебный самолет был оборудован гнездами с пружинными механизмами фиксации штырей внешнего шасси и тягами освобождающими штыри в нужный момент. Взлетал учебный самолет на внешнем шасси, которое летчик сбрасывал при взлете, а садился на свои собственные, выпускающиеся шасси, также имеющиеся в наличии.

Поэтому, стартовал старший лейтенант Сварженко штатно, как и много раз до того, отстегнув шасси после набора необходимой скорости. Самолет, почувствовав серьезное облегчение, сразу оторвался от полосы и, задрав нос, тяжело пополз ввысь. Больше пяти тонн самолет весил с наполовину заполненными баками, впрочем, и лететь ему было только в одну сторону, так что это не сказывалось на дальности боевого применения. Наоборот. Пусть тяжело, но взлететь он мог и с полными баками, а значит поразить цель на расстоянии, куда штурмовики и истребители добирались лишь с дополнительными баками.

Но в данном случае лететь ему было недалеко, поэтому и баки были заполнены лишь на четверть. Бензина им выделяли вдоволь, но это не значило, что его нужно жечь вместе с самолетом. Пикирование Василий начал как обычно, с высоты три тысячи метров и расстояния до цели около пяти километров. Начинали всегда с пологого пикирования, постепенно разгоняя самолет и увеличивая угол по мере приближения к цели.

Прибывшее начальство и товарищи по полку, стоящие на соседнем холме, находящемся в полутора километрах от цели, прикипели глазами к биноклям, а прибывший оператор снимал все на камеру. Земля опасно приближалась, но приученный многими тренировками, старший лейтенант Сварженко сухо отсчитывал в голове метры до цели, - "тысяча двести, одна тысяча, восемьсот метров, пора!", дернув ручку фиксации рулей и газа, он уже выпрыгивал в ревущий поток воздуха, привычно ложась на бок и вытягиваясь вдоль фюзеляжа.