– ... Э ээ, приблизительно двести метров...

– Почему вы так думаете, курсант? И что нам нужно сделать, чтоб вы посчитали точно?

– Мы учили, что если фигура полностью прикрыта пеньком, то расстояние до цели двести пятьдесят метров. А раз часть выглядывает, значит ближе ...

– Прицельным пеньком оптического прицела ПУ, курсант! Разницу улавливаете?

– Так точно!

– Хочется верить... так какая точная дистанция до цели? Разговорчики! Курсант Копыто!

– Я!

– Наряд вне очереди.

– Есть!

– Курсант Никифоров, вам тоже. Советую на кухне детально расспросить своего напарника, почему он вам шептал - сто восемьдесят восемь и как у него вышел такой результат.

– Есть...

Самые трудный экзамен состоял в том, чтоб в течение двух часов преодолеть двести метров по открытому полю, а инструктор с биноклем, наблюдающий за ним, тебя не заметил. Второй по сложности экзамен был на наблюдательность, зрительную память и умение вести блокнот. Курсанта выводили на позицию и задавали сектор наблюдения за условным противником. На следующий день с той же позиции он должен определить и зафиксировать все изменения, произошедшие в его секторе наблюдения за истекшие сутки. Любая пропущенная мелочь и экзамен не зачитывался.

Кроме этого, нужно было уметь бесшумно передвигаться по лесу, по малейшим приметам обнаружить засаду на пути следования, прикрывать отход группы, устраивая засады в удобных местах по пути отступления, задержать противника и вовремя убежать, догоняя товарищей. При этом уметь действовать совместно с минером и не подорваться на оставленных им гостинцах. Лишь сдав все эти экзамены, курсант допускался к экзамену на стрельбу.

Последний экзамен был максимально приближен к боевой обстановке. Нужно было ночью, в заданном секторе оборудовать основную и две запасные позиции, а утром поразить из них три цели не дав себя обнаружить инструктору. Разрешалось применять чучела и пытаться обмануть инструктора. Здесь тоже были свои нюансы. Цели были простые и сложные. Сложные цели отличались нарисованной кокардой офицера японской армии, появлялись на очень короткое время, представляли собой чаще всего головную и реже поясную мишень. Соответственно росла вероятность промаха, а в распоряжении курсанта была всего одна обойма. Не говоря о том, что любой лишний выстрел это дополнительный шанс быть обнаруженным.

Но поразить три простые цели это сдать экзамен на оценку "удовлетворительно". Чтоб заслужить оценку "хорошо" нужно было поразить одну сложную мишень, а "отлично" ставилось курсанту, снявшему хотя бы двух офицеров. Все показатели выше этого результата, естественно, оценку улучшить не могли, но стимулировались инструкторами. В школе проводилось не только официальное первенство среди выпускников, но и велся учет лучших показателей. За недолгое время существования данной школы подготовки снайперов уже успел сформироваться список лучших и их показатели. Более того, фамилии лучших выпускников школы и результаты их стрельбы украшали специальный стенд. Раньше и фотографии висели, но особист распорядился убрать.

Еще одной особенностью школы было то, что были предусмотрены различные способности и различная подготовка курсантов. Это означало, что зачеты по различным дисциплинам курсанты получали по мере готовности. Один мог пять месяцев обучаться бесшумной ходьбе в лесу, а другой сдать этот зачет через месяц. Но занятия был обязан посещать и дальше, помогая инструктору подтягивать остальных курсантов к своему уровню. После того, как курсант получал зачеты по всем вспомогательным дисциплинам, он мог претендовать на сдачу основного экзамена. В том числе и досрочно.

Учеба Андрею сразу, что называется, пошла. Многому он был обучен с детства. Без наблюдательности, умения скрытно и бесшумно ходить по лесу, на охоте делать нечего, если это охота, а не вид приятного досуга. Да и снайпер, с точки зрения Андрея, это тот же охотник, только дичь у него двуногая и сама в ответ пальнуть может. Вот и вся разница.

Теория стрельбы тоже давалась легко. К устному счету с детства был приучен. С закупщиками пушнины ухо держи востро, надуют, глазом моргнуть не успеешь. Вот и приходилось все заранее в уме сосчитать, когда к ним идешь. И не смотреть, как ловко пальцы двигают круглые косточки на счетах, а то за пять секунд запутаешься и перестанешь понимать, о чем речь идет.

Значительно проще смотреть в потолок, зная какой должен выйти результат и стоять на своем. Андрей криво улыбнулся, вспоминая события трехлетней давности:

– Триста сорок восемь рублей, сорок копеек, за твою рухлядь ##1 выходит.

##1 рухлядь - мех пушного зверя.

– Батя сказал, триста семьдесят четыре должно быть, - угрюмо отвечал подросток, принесший товар.

– Он видно сортность неправильно назначил, - снисходительно объяснял моложавый клерк с редкими волосами на рано лысеющей голове.

– Батя больше шкур справил, чем волос на твоей голове. Давай триста семьдесят четыре рубля, либо вертай товар в зад.

– Забирай деньги, сосунок! Чтоб духу твоего здесь не было!

– Пожалеешь...
– процедил сквозь зубы молодой паренек. Не сводя с нового приемщика пушнины своего змеиного взгляда, он сгреб деньги в карман, затем, быстро нагнувшись над прилавком, метнул что-то другой рукой тому в глаза.

Пока матерящийся клерк вытирал слезы и пытался проморгаться от мелких крошек махорки, паренек спокойно сунул две беличьих шкурки в котомку и вышел из приемного пункта пушнины.