Осетр мысленно поморщился.

Сейчас начнет задавать вопросы типа что происходило в доме на Мормон-стрит, пока она валялась в отключке.

Журналистов хлебом не корми, дай только в центр повествования конкретные жареные факты, на которые так любит клевать публика…

А вот насчет «более или менее свободны» она в самую точку попала.

На Новом Санкт-Петербурге придется давать ответы на новые, гораздо более важные для страны вопросы.

Ладно, пусть порезвится девушка.

– Почему бы и нет, Лада? Готов отвечать. Задавайте ваши вопросы.

Журналистка прямо-таки расцвела от радости – видно, не надеялась на такую сговорчивость императора – и тут же вытащила из нагрудного кармана рекордер, включила и пристроила его на стол.

– Ваше императорское величество… Я так полагаю, что, со смертью Вершителя, вы достигли цели, которую ставили перед собой многие годы и к которой неуклонно стремились. Но теперь, когда Великий Мерканский Орден повержен, чему вы собираетесь посвятить свою дальнейшую жизнь?

Осетр с трудом сдержался, чтобы не крякнуть.

Девушка весьма не глупа, бьет в самый корень.

И в самом деле, главная задача, которую он ставил перед собой, успешно решена. Ну и что дальше?

Рассказать ей, что он так и не нашел свою мать и станет продолжать поиски?

Вряд ли. Такие задачи не афишируют, тем более в качестве основных государственных приоритетов.

Для государства имеются проблемы и поважнее. Пусть даже, решая их, правитель не будет забывать и о более мелких, более личных. Как собственно и было все эти годы.

На первый взгляд, росский император искал свою маму, а параллельно даже во время этих поисков осуществлял подготовку к будущей войне. И наоборот – ведя подготовку, искал свою мать. Вот только не нашел, увы…

– Скажите, Лада… А как скоро вы намерены создать свой фильм?

– Думаю, за месяц справлюсь, ваше императорское величество. По крайней мере, в том виде, в каком фильм заинтересует широкую публику. Ей ведь много сложностей не требуется. Ну а над более серьезной версией, для историков, буду работать потом. Позову на помощь самих историков. В качестве консультантов.

«Что ж, – подумал Осетр. – Почему бы и не вернуться к уже существующим проблемам? К Марселусу-то мы, со всей этой срочной войной, экспедицию так и не отправили… А разбираться там надо!»

– Знаете, Лада… Может показаться, что я все это время просто стремился к власти над Галактикой. К неограниченной власти. И теперь первый шаг на этом пути сделан. У Тройственного союза больше нет серьезных соперников, а мой авторитет в самом союзе очень высок. Но я, честно говоря, очень боюсь, что именно сейчас, когда сиюминутный противник исчез, среди союзников начнутся, как говорят, разброд и шатания. Каждый начнет искать свою выгоду, пытаясь откусить от общего блюда кусок побольше да пожирнее. К сожалению, вся история рода человеческого говорит о том, что объединить нас способен только общий смертельный враг.

– Ну да… Но разве мы не достаточно сильны, чтобы дать по рукам разного рода любителям поживиться за чужой счет?

– Преимущество в силе на международной арене – всегда вещь временная. Подавляя других, мы только создадим общий фронт против себя. Однако не это меня беспокоит в первую очередь. Дело в том, что у нас имеются гораздо более опасные враги.

– Более опасные, чем мерканцы? – Журналистка удивленно распахнула глаза.

– Более! К сожалению, у меня нет убедительных фактов. Считайте, что только интуиция. Видите ли, в чем дело… В мире ничто не происходит просто так. Испокон веков повелось… Если стране угрожает историческая опасность, непременно появляется человек, под руководством которого народ способен преодолеть эту угрозу. Достаточно вспомнить историю человечества – как на Древней Земле, так и в более поздние, галактические времена. Возможно, я покажусь вам заносчивым самодовольным идиотом, но судьба не зря вытащила на сцену такую фигуру как Остромир Первый.

Журналистка замотала головой:

– Что вы, ваше императорское величество! Что вы! Как вы могли так подумать обо мне? Я вовсе не считаю вас самодовольным идиотом. Вы… Вы… – Она закусила губу и стиснула руки.

И Осетру вдруг показалось, что Василькова пришла к нему вовсе не ради возможности задать вопросы.

Разговор-то и в самом деле получается какой-то глупый. Ведь даже самому тупоголовому журналисту ясно, что глава страны никогда не выдаст ему секреты. Рассчитывать на это – значит, самой быть отъявленной самодовольной идиоткой!

Но что ей тогда еще надо? Чего еще ради журналист может пожаловать в гости к императору?

– Ваше величество… – продолжала Лада, по-прежнему стискивая руки. – Я не знаю, как вам сказать, что я чувствую… Вы самый интересный мужчина, которого я когда-либо знала. – Она стремительно расстегнула пуговицы на кителе, обнаружив под ним прозрачную сорочку. – Неужели вы не замечаете… Вы… вы…

И только теперь до Осетра дошло, что ей надо.

Однако он продолжал сидеть в своем кресле, как истукан, прислушиваясь к собственным ощущениям.