Бывшего главу Офиса Добрых Дел оставили под арестом до особого распоряжения или до окончания следствия по его деятельности.

Осетр предполагал, что его можно использовать в будущем для работы под контролем росских представителей, но принимать скоропалительное решение было глупо. Сначала требовалось разобраться, какое положение Милтон способен занять в социально-политической структуре, которую предполагалось отстроить вместо СиОрг.

Уничтожить бывшего спецслужбиста – что без суда и следствия, что по законному приговору военного суда – всегда успеется. Может, и послужит еще делу объединения Галактики…

Больше Осетру на Нью-Вашингтоне делать было нечего, и уже на следующие сутки он покинул поверхность мерканского столичного мира, перебравшись на борт «Святого Георгия-Победоносца».

Лада Василькова, разумеется, отправилась вместе с императором.

Облегченно вздохнувший, наконец, Приднепровский, у которого гора с плеч упала, встретил Осетра известием о хивэграмме, только что полученной из министерства иностранных дел.

Император уединился в своей каюте и ознакомился с содержанием послания от графа Юрия Олеговича Остен-Сакена.

Известие о гибели главы Великого Мерканского Ордена изменило всю международную обстановку в Галактике.

Народы Росской империи, Фрагербритского Союза и Новобагдадского халифата праздновали совместную победу над врагом. От Анвара Третьего и Отто Тринадцатого в адрес Остромира Первого пришли поздравительные хивэграммы.

Остальные галактические правители, если и сокрушались по поводу смерти Вершителя, то тщательно скрывали свои чувства, спеша заверить глав Тройственного союза в своем стремлении к вечной дружбе с победителями.

Следующим прислал сообщение глава Адмиралтейства адмирал Евгений Павлович Друцкий-Соколинский.

Он сообщил, что в районах звезд Ниагара и Линкольн боевые действия полностью прекратились.

После падения мерканской столицы защитники Бомонта и Хатерраса немедленно подняли лапки кверху. Их примеру последовали и мерканские корабли, оборонявшие Вестгалифакс. Наместники Вершителя на планетах, где боевых действий не велось, также не собирались играть в героев, сдавая свои миры на милость победителей один за другим.

В общем, ваше императорское величество, война очень быстро и очень победоносно закончилась, и никогда еще наши потери в живой силе и технике не были столь малы…

Пришло послание и от премьер-министра.

Князь Сергей Никанорович Шуморовский слезно просил его императорское величество озаботиться назначением временных наместников на завоеванные мерканские планеты, чтобы немедленно начинать налаживать новую мирную жизнь.

Правительство и министерство обороны уже вовсю вело расчеты, какое количество войск потребуется для того, чтобы держать побежденных в узде.

Кроме того, во весь рост вставал вопрос о проведении мирной конференции с целью разграничить зоны оккупации пространственных секторов бывшего Ордена вооруженными силами победителей.

«Кабы знать, что все так легко получится, – подумал Осетр, – стоило бы озаботиться этими проблемами еще до начала боевых действий… Впрочем, нет, никто бы не взялся делить шкуру неубитого медведя. И в первую очередь – ты сам!»

Звякнул сигнал вызова.

Кто-то нагло рвался в гости к императору.

Осетр подошел к люку и дематериализовал перепонку.

Через мгновение в каюту шагнула Лада Василькова.

Осетр отодвинулся в сторону, освобождая гостье дорогу:

– Прошу вас, Лада. Заходите!

Журналистка кивнула:

– Простите, ваше императорское величество, если я вас побеспокоила…

– Присаживайтесь!

Василькова заняла место в уголке дивана.

Осетр посмотрел на нее с недоумением: она показалась ему не такой, как обычно.

Впрочем, с чего он взял?

Все та же подогнанная по изящной фигуре военная форма без погон на плечах, коротко стриженные волосы цвета воронова крыла, миловидное личико с сияющими глазками… Разве что обруча с камерой сегодня на лбу не наблюдалось.

– Ваше императорское величество… Война, как я понимаю, практически завершена. А значит, скоро и моя работа в качестве ее летописца закончится. И по возвращению домой у вас не скоро найдется для меня время. – Журналистка потеребила рукав кителя. – Дело в том, что я собираюсь сделать фильм. О войне, о нашем флоте, о вас… Не могли бы вы дать мне интервью? Сейчас, пока вы еще более или менее свободны…