Шрифт:
Когда дом содрогнулся и закачался так, что со стола слетела посуда, он понял: по какому-то объекту вблизи нанесли сокрушительный удар. Скорее всего, по ближайшей артиллерийской установке сил планетной обороны.
Тут же погас свет, и перестала поступать вода в водопровод.
Да, похоже, дело движется к неизбежному концу.
В окно было видно, как по улице мечутся в панике жители великого города.
Потом люди исчезли.
Наверное, тоже расползлись по своим норам.
В течение шести часов дом вздрагивал еще несколько раз, но гораздо слабее: агрессоры долбили некие оказывающие сопротивление объекты защитников.
Потом сдох аккумулятор браслета, который он забыл подзарядить, и Капитан полностью потерял счет времени.
Наступила ночь.
Над крышами соседних домов были видны отсветы пламени. Милтон припомнил план города и понял: горит что-то в районе правительственной резиденции.
Наконец он заснул, измучавшись от ожидания…
Когда он проснулся, было уже светло.
В окно заглядывало утреннее солнце: перемены, происходившие в городе, не касались природного порядка вещей.
И Капитан впервые подумал о том, как мал, хрупок и неустойчив, в принципе, мир людей.
Будет он, Милтон, жив или ляжет в землю хладным трупом, планете до этого совершенно нет дела…
Прошло еще некоторое время. Солнце в своем неуклонном суточном движении ушло из окон квартиры.
На кухне начинало пахнуть от грязной посуды: утилизатор не работал. У холодильника имелся аккумулятор, и он пока держался.
А Милтон снова подумал о том, от каких мелочей зависит жизнь человека. Даже в бытовом смысле.
Потом из-за окна послышался негромкий шум.
Бывший Капитан выглянул в окно и обнаружил, что на улице появились солдаты в форме росских вооруженных сил.
Милтон подождал еще час. Потом вышел на улицу и сдался первому встречному патрулю.
– Доложите обо мне своим командирам, – попросил он по-росски, предъявив документы.
Он ожидал, что ему для начала просто дадут в зубы.
Победители всегда унижают побежденных. Придется потерпеть… Главное, чтобы не прикончили тут же, без долгих разбирательств! Откуда простым патрульным россам знать, какое место в орденской иерархии занимает «Капитан Офиса Добрых Дел»?..
Однако бить его не стали.
Просто обыскали, отобрали найденный браслет, нацепили на запястья самые обычные металлические наручники, и один из патрульных начал связываться со своим командиром.
Глава пятьдесят восьмая
Приднепровский не был бы Приднепровским, кабы не попытался отговорить императора от высадки на планету.
Когда с мерканцами все было кончено в космическом пространстве и оказались захвачены установки сил планетной обороны, адмирал завел очередной разговор о необходимости соблюдать осторожность.
Как будто напрочь забыл, чем все эти разговоры обычно заканчивались…
– Ваше императорское величество, я правильно понимаю, что вы решили лично участвовать в поисках Вершителя?
– Вы правильно понимаете, Иван Петрович. Впрочем, я вовсе не намерен участвовать в поисках лично. Я просто хочу встретиться с Бедросо при первой же такой возможности. И прошу вас распорядиться о том, чтобы, едва он будет найден, мне немедленно сообщили об этом.
Приднепровский развел руками:
– Вы главнокомандующий, и я не могу вам отдавать приказы. Я просто прошу вас прислушиваться к голосу разума и не лезть на рожон. По большому счету, победа уже одержана, и нет никакого смысла вам находиться на планете. Я понимаю, что ваше присутствие воодушевляюще действует на людей…
Осетр мысленно усмехнулся: старый мудрый человек решил польстить юнцу, полагая, что тот находится во власти азарта.
Вот только ничего мудрец не понимал в происходящем. Даже с высоты своего немалого возраста…
– Теперь лишний потраченный день уже мало что стоит. Стратегически война выиграна, и мы рано или поздно найдем Бедросо. Деваться ему некуда… Будь моя власть, я бы вообще отправил вас домой, ибо теперь настала пора думать о послевоенном устройстве мира.
Да, ничего он не понимал.
Император, правда, не стал давить на горло или действовать с позиций должностной силы.
– Иван Петрович, – сказал он, – дело вовсе не в лишнем потраченном дне. Дело в том, что Вершитель – мой личный враг. Из-за него я большую часть своей жизни был лишен материнского присутствия, он немалое уже время мучит моих сестер. Он, в конце концов, несколько раз пытался убить меня. Так неужели вы думаете, что я позволю кому-то другому испачкать руки в его крови. Да, мы можем его осудить, но надо ли нам это? Не проще ли будет, если я вызову его на дуэль? Да, у мерканцев нет такой традиции, чтобы претендент на власть сошелся в поединке с прежним правителем. Но нам и не надо, чтобы Орден стал частью Империи. Достаточно будет, если их правительство будет прислушиваться к нашему мнению. И думаю, что мерканский народ с пониманием отнесется просто к поединку чести. Если же Вершитель откажется, он потеряет лицо. И напрочь лишится ореола мученика.