Шрифт:
– Подождите здесь, мы приведем заключенную, – сказал начальник, ознакомившись с содержимым карты.
– Нет, обращенный, я бы предпочел сам вывести ее из ваших застенков. И предупреждаю вас: никто, кроме разве лишь Святого Рона, не должен знать о переводе заключенной отсюда.
– Я все понимаю, Капитан! Можете быть спокойны! Даже Святой Рон ничего не узнает!
Начальник тюрьмы вполне мог позволить себе такие шуточки.
Ведь он и понятия не имел, почему Шувалову у него забирают.
Однако надо было делать хорошую мину при плохой игре, и Капитан отреагировал на шутку старательным смехом.
Потом начальник тюрьмы вызвал одного из своих надзирателей, и вскоре Милтон уже шагал в его сопровождения по тюремным коридорам, преодолевая многочисленные двери и решетки, пока не оказался в камере, где содержали пленницу.
Графиня Елена Шувалова при его появлении встала из кресла, в котором сидела, читая книгу, и отложила ее; посмотрела вопросительно; стиснула руки. Во взгляде ее явно присутствовал страх.
Поскольку лично они никогда не встречались, графиня не знала, кто заявился к ней в гости.
К счастью, содержали ее тут не в тюремной робе – на узнице было простенькое коричневое платье.
Слава Святому Рону, меньше забот! А то тряси начальника тюрьмы, чтобы выдал заключенной гражданскую одежду…
– Собирайтесь, графиня! – сказал Милтон по-росски.
– Куда? – Голос Шуваловой дрогнул.
– С вещами на выход, сударыня! Отныне вы будете жить в другом месте.
Шувалова все еще не потеряла былой привлекательности, а легкий страх даже добавлял ей красоты.
У Владислава Второго, прямо скажем, в отношении женщин имелся весьма неплохой вкус…
Капитан перешел на галактос:
– Но прежде я отвезу вас к доктору. Пройдете медицинский осмотр.
– Да, но я ведь совсем недавно посещала тюремного доктора.
– А теперь вас осмотрит личный врач самого Вершителя.
Она распахнула глаза:
– Ну надо же! Я опять понадобилась вашему Бедросо? И для чего же теперь? Для очередной гадости?
На эти вопросы Милтон отвечать не стал.
– А чем вам не нравится частая проверка здоровья? Небось, когда вы находились в услужении у новобагдадского богача, столь частым вниманием докторов вряд ли пользовались.
Щеки графини мгновенно покраснели от гнева.
– В услужении у Ибрахима ибн Аль-Фарида было намного лучше, чем в этой вонючей тюрьме.
Экая штучка! Дворянских кровей, понятное дело… Куда уж нам, простым мерканским парням?
– То-то в вашем галактосе до сих пор угадывается халифатский акцент.
– Зато по-росски я говорю безо всякого акцента. Не то что вы!
Смысла препираться с нею не было никакого.
Это была не женщина, а козырной туз в будущей игре с росским императором. Не только для Вершителя, но и, вполне возможно, для самого Милтона.
– Собирайтесь, графиня! Мы сейчас выйдем за пределы тюрьмы. Но не вздумайте попытаться сбежать. У меня в кармане лежит парализатор, и я награжу вас за неповиновение очень болезненным импульсом. – В подтверждение своих слов Капитан достал оружие.
Даже самую злющую женщину, если она – не суперагент из боевика, нетрудно напугать.
Гнев испарился с лица Шуваловой, плечи опустились, и вот уже перед Милтоном стояла овечка, готовая идти куда угодно. Даже на заклание…
Милтон спрятал парализатор.
Через десять минут он сажал ее в кабину глайдера, припаркованного на площади перед входом в тюрьму.
А еще через полчаса уже вводил в кабинет Тома О’Cалливана, начальника Центрального военного госпиталя.
Именно тот был личным врачом Вершителя Бедросо.
Укол в плечико, и с графиней Шуваловой можно было делать все что угодно – от изнасилования до имплантации симулякра глубокой маскировки во все еще упругую задницу.
Занялись, разумеется, последним.
Глава сорок шестая
Вторжение в пространство Великого Мерканского Ордена началось точно по разработанному плану.
Совместная росско-новобагдадская флотская группировка выскочила из риманова тоннеля в окрестностях звезды Линкольн и взяла курс в центр планетной системы, к миру, носящему название Хаттерас.
Фрагербритское же соединение с участием кораблей, приданных ему из состава Второго императорского флота, в это же самое время благополучно прибыло в систему Ниагары и на всех парах устремилось к Бомонту.