Шрифт:
– Читай!
Ольга прочла:
– «Мистер Тим Бедросо! Мы, император Росской империи Остромир Первый, король Фрагербритского Союза Отто Тринадцатый и халиф Новобагдадского халифата Анвар Третий, имеем намерение заявить Вам следующее: в течение последнего времени вооруженными силами вашего государства неоднократно нарушалось государственное пространство наших стран…» – Ольга прервала чтение. – Далее следует перечисление всего списка нарушений – от Ибн-Джухайяма до Вайсбурга. А в конце предъявляется требование: – «Мы объявляем вам войну и предлагаем, во избежание бессмысленного кровопролития, сложить оружие. За совершенные преступления вас по справедливости будет судить международный трибунал. Ответа на ультиматум ожидаем в течение сорока стандартных часов, после чего оставляем за собой полное право применить силу. В этом случае вы будете уничтожены».
– Думаю, он отвергнет такой ультиматум, – сказал Осетр.
– И что? Мне переделывать текст до тех пор, пока не получится такой, который он примет? – возмущенно возразила Ольга.
– Нет, сестренка. Ничего переделывать не надо. Он отвергнет любой текст… Сейчас мы для проформы сообщим проект ультиматума Отто и Анвару. Но они вряд ли окажутся против. Электронный текст где?
– Уже на твоем компе.
– Хорошо, спасибо! Ты свободна. Остальное сделаю сам.
Однако Ольга и шага не сделала.
– Скажи мне, Миркин… Я правильно понимаю, что ты не собираешься брать меня с собой, как обещал?
«Ну вот, – подумал Осетр, – начинается…»
Он встал из-за стола, подошел к сестре и приобнял ее за плечи.
– Оленька, ты же должна соображать… Мы не можем рисковать вместе. Случись непоправимое, страна окажется обезглавленной.
– Но я так хотела присутствовать при освобождении Лады и Ларисы…
– Понимаю тебя. Но ничего не могу сделать. Я был бы совсем идиотом…
Она вздохнула:
– Я тоже тебя понимаю. Просто не могла не спросить. Что ж, делать нечего. Интересы империи выше личных желаний.
Осетр улыбнулся:
– А присутствовать при освобождении сестер ты сможешь. Я беру с собой журналистку. Она станет снимать все происходящее вокруг меня. Кроме секретных совещаний. Своего рода личный мой летописец. Причем, как ты понимаешь, это будет женский взгляд на войну. И ты потом сможешь все это увидеть.
Она снова вздохнула:
– Хорошо, Миркин. И то хлеб…
– Спасибо за понимание, сестричка!
Ольга вернулась в приемную.
А Осетр сел за стол, отыскал файл с текстом ультиматума и немедленно отправил королю и халифу прямые послания.
Ждать пришлось недолго – видимо, у обоих правителей еще не наступило время ночного отдыха.
Ответ Анвара гласил:
«Светлейший император Остромир, да пребудет с Вами милость Аллаха! У меня по тексту ультиматума нет никаких замечаний. Собаке – собачья смерть! И да осуществит Аллах наши общие чаянья!»
Отто обошелся без велеречивости и был краток:
«Друг мой! Да здравствует победа!»
Осетр немедленно связался с графом Остен-Сакеном и переслал текст министру с приказанием отправить ультиматум по дипломатическим каналам после того, как главнокомандующий прибудет в расположение Четвертого флота, о чем министру иностранных дел будет сообщено особо.
А потом Осетр прислушался к своим ощущениям.
Вроде бы он должен был испытывать сейчас волнение.
Однако в душе его царило полное спокойствие.
Часть вторая
Имеющий глаза да увидит
Глава сорок первая
Главнокомандующего встретили на «Святом Георгии-Победоносце» обычной уставной церемонией. С непременным докладом капитана корабля и построением свободных от вахты звезднофлотцев.
Каперанг Свистунов, правда, косовато глянул на появившуюся следом за императором Ладу Василькову, но потом, видно, вспомнил, что фрегат уже возил женщин на своем борту – и от Дальнего Алеута, и от Саммерсити, – и выражение лица его смягчилось.
А может, он по достоинству оценил стройность затянутой в военную форму девичьей фигурки…
Полюбоваться и в самом деле было чем. Даже иным представительницам слабого пола – не то что мужику.
Когда торжественная церемония встречи закончилась, каперанг, не сдержав улыбки, сказал:
– Я очень рад, ваше императорское величество, что вы снова на борту моего корабля.
– А я-то насколько рад, Воислав Владимирович! – ответил Осетр. – Вы ведь и сами знаете, как я отношусь к «Победоносцу»!