— А толку? Ты знаешь, как они работают и что нужно, чтобы их сделать? Вот если тебя директором завода поставят? И чтобы они работали потом, как ты рассказывал? Изобретатель-то в Америке? Ты его оттуда в мешке привезешь?

Лёха вроде как собирался что-то сказать, но закрыл рот и как-то сник. Петров махнул рукой и посмотрел на вернувшегося из разведки сослуживца.

— Как оно ваше ничего? Жрать добыл?

— Тебе бы все жрать, утроба ненасытная. Я вот нашему гостю ботинки нашел качественные и одежду справную И деревенька неподалеку подходящая.

— Деревенских раскулачил? — усмехнулся Петров.

— Ты о чем?

— О ботинках и одежке — продолжил лыбиться горожанин, хотя и знал, что для Семенова тема раскулачивания была неприятна.

— Там увидишь сам. Зорька напилась?

— А то! Как насос работала, не пойму, куда в нее столько влезло. По моим прикидкам на двухсотлитровую бочку накачала.

— Не, литров пятьдесят-сто самое большее…

— Это ты серьезно? — удивился Петров.

— Конечно. Она считай, только молока литров двадцать дает. Вот и прикинь, сколько ей воды надо.

— Плетешь! Не было у нее двадцати литров.

— Сейчас да — и некормленая и непоеная шаталась, да еще и напугали ее. А так — двадцать точно даст. Ладно, не о том речь, пошли, нам еще топать и топать.

Собрались быстро и пошли. Семенову очень не нравилось, что потомок носом шмыгает. Не очень видать ночевка в лесу понравилась. Это и понятно, ночи уже холодные. Зато поэтому комаров меньше стало, а этот из будущего к комарикам непривычен. Видимо там, в будущем, комаров извели на нет вообще. Совсем вплотную к болотцу Семенов решил всей компанией не идти. Остановились в полукилометре, выбрав удобную для привала полянку.

— Слушай, Семенов, надо бы насчет коровы пару моментиков обсудить, давай-ка, мы к ней подойдем — сказал Петров, поднимаясь с земли.

Недоумевая, что это вдруг такое насчет коровы зачесалось у городского, Семенов отошел к мирно жующей Зорьке. Петров встал спиной к сидящим спутникам, показал пальцем куда-то корове в ухо и сказал довольно громко:

— Значится, у этой твоей Зорьки есть такая вот вещь…

И уже тихо, шепотом почти, подмигнув со значением, продолжил:

— Этот гусь дурак дураком, нарассказывал мне тут такого, что как бы нас с тобой за цугундер не взяли, когда к своим придем. Паршиво выходит, совсем паршиво. И к немцам нельзя, чтобы попал, он конечно балбес и ничерта толком не знает, но нельзя, чтобы он у них трепался…

— Да брось ты, нормальная корова! Ты в них ничерта не понимаешь! А туды же, умничаешь вот! — возмущенно ответил ему Семенов и, убавив голоса, спросил встревожено:

— А что он тут тебе такого нарассказывал, пока я отсутствовал?

— Долго объяснять. Если коротенько — коммунистическая партия продалась англичанам с американцами и Советский Союз продали с потрохами. И про Сталина такого нарассказывал, что сидеть не пересидеть, если что. И хорошо еще, если сидеть только. Может мы этого фрукта чпокнем тихо? Пользы от него куда меньше, чем вреда будет. Я таких знаю.

Семенов задумался. Поглядывая на корову. На Петрова, на Лёху. Потом решительно сказал:

— Нет, не годится. Взводный ясно приказал — к нашим доставить. Понимаешь, тут такое дело — я не знаю, что он полезного сказать может. И расспрашивать его не собираюсь. Да и тебе не советую. Спросят — говорили с ним о чем-либо? А мы в ответ — никак нет. Ни о чем не говорили.

— А тебе так и поверят, держи карман шире — хмыкнул Петров.

— Ну, там видно будет. Да и просто так человека гробить, ни с того ни с сего — не дело. Может он вообще твой правнук — сказал колхозник.

— Фамилия у него не та — ухмыльнулся мрачно токарь.

— А ты может потом дочку родил. В смысле не ты, конечно, но, в общем, и такое может быть. Или там от внучки. Пойдем пока утоплого старшину укуюшим — предложил Семенов.

— А этот барин что? — показал глазами на выдохшегося от похода по лесу потомка Петров.

— Не стоит. Потом сам увидишь — негромко ответил колхозник. И двинулся к болотцу. Разделись, полезли, чертыхаясь, в холоднющую темную воду.

Когда бойцы вытащили тяжелое мокрое тело на твердый бережок, Петров осторожно плюнул в сторону и согласился:

— Да, он бы тут наблевал бы нам, как мой сменщик после своей первой получки…

— А что — отравился чем? — поинтересовался, походя Семенов, прикидывая, как сподручнее будет стянуть одежку с трупа.

— Ершом угостился, а сам зеленый, только после фабрично-заводского, фабзаяц одно слово, вот и развезло. Гляди- ка пистоль есть — и небрезгливый Петров начал расстегивать глянцевито блестящую, набухшую водой кобуру. Семенов покосился на него, но ничего не сказал, укладывая аккуратно местами подмокшее шелковое полотно парашюта, дивясь на роскошную дорогую тонкую и легкую ткань и на отличные веревки строп. Вот в хозяйстве бы пригодилось и то и другое — и рубашки и платья бы отменные пошить можно было бы, и сносу б не было, а уж крепкая веревка для крестьянина — первеющее дело, всегда пригодится. Семенов из дома никуда без веревки не выходил. Без веревки и ножика.