— Ро…

— …Но если оно пройдет через меня, не жди — дерись.

Мэттью отступил туда, где сидела Аврора Линч в своем кресле посреди комнаты, безмятежная и неподвижная. Ронан видел, как он присел возле неё в тусклом свете, держа маму за руку.

Не следовало брать его сюда.

Дверь рванули.

Мэттью дернулся от неожиданности. Аврора нет.

Ронан держался за дверную ручку, когда та сдвинулась. Раздался медленный звук, будто воду в кране продували.

Дверь вновь подпрыгнула.

Мэттью снова вздрогнул. Но кедровый комод не сдвинулся с места. Он был тяжелым, а ночной кошмар нет. Его сила заключалась в когтях и клюве.

Дверные петли три раза дернулись. А потом наступила длинная-предлинная пауза.

Возможно, оно сдалось.

Но Ронан не стал обдумывать их следующий шаг. Они не могли рисковать и открывать дверь, если ночной кошмар находился по ту сторону. Возможно, он сам должен был выйти — человек-птица никого больше никогда не хотел. Это Ронана они презирали. Ничего в нем не испытывало желания бросать своих брата с матерью, но им обоим будет безопаснее без него.

Тянулась долгая минута тишины. А потом где-то в доме хлопнула дверь.

Мэттью с Ронаном уставились друг на друга. Что-то в этом звуке было очень неспешным и человеческим — совсем не такого ожидал Ронан от ночного кошмара.

Без сомнений, по коридору заскрипели обычные шаги. В голове Ронана стали проигрываться возможность за возможностью, и ни одна из них не была хороша. Не было времени передвигать комод, чтобы не привлечь к нему внимания. Не надо быть семь пядей во лбу, чтобы понять, что это предупреждение о приближении нового ночного кошмара — присутствие Ронана только бы усугубило ситуацию.

— Прячься, — велел Ронан Мэттью. Его младший брат застыл на месте, поэтому он схватил его за рукав и оттащил подальше от матери. Там как раз была комната для них, в которую они затолкали себя, спрятавшись за свернутые в рулоны ковры в углу. Это бы не помешало тщательному изучению, но в полумраке не нашлось бы причин для их обнаружения.

Спустя много минут после поскрипывания половиц где-то в другой части дома, кто-то для пробы толкнул дверь. На этот раз это был совершенно определенно кто-то, а не что-то. По другую сторону были слышны человеческие вздохи и шарканье ног об половицы, которое явно издавали туфли.

Ронан приложил палец к губам.

Только еще один толчок, а потом между дверью и косяком появилась расщелина в дюйм. Ворчание, еще толчок, и дверь открылась достаточно, чтобы впустить человека.

Ронан толком не знал, кого ожидал увидеть. Скорее всего, приходящую медсестру. Может, даже Деклана, который незаконно приехал.

Но это был красивый, одетый во все серое, мужчина. Прежде Ронан его никогда не видел. По тому, как его взгляд скользил по комнате, Ронан боялся, что мужчина в итоге заметит их за коврами. Но мужчину заинтересовала Аврора Линч в кресле посреди комнаты. Ронан напрягся.

Ему ничего не будет стоить броситься из своего укромного уголка. Прикоснись он только к ней…

Но Серый Человек и не думал прикасаться к Авроре. Вместо этого, он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. Это было любопытство, внимательное изучение в течение нескольких секунд. Он коснулся носком обуви трубок и проводов от устройств, которые вели в никуда. Потер челюсть и задумался.

Наконец, Серый Человек поинтересовался:

— Почему вас здесь замуровали?

Аврора Линч не ответила.

Серый Человек развернулся, чтобы уйти, но остановился. Его взгляд зацепился за коробку-паззл, все еще лежавшую на столе. Взяв коробку, он начал её вертеть в руках снова и снова. Экспериментируя, покрутив то одно, то другое колесико, и наблюдая за результатом на другой стороне головоломки.

А потом он прихватил её с собой.

Ронан приложил кулак ко лбу. Он хотел броситься за мужчиной и вернуть свою коробку, но не мог рисковать обнаружением. Где он возьмет себе другую коробку? Он не знал, приснится ли ему такая когда-нибудь опять? Ронан напрягся, он думал показаться ли ему, думал, остаться ли в укрытии или все-таки обнаружить себя. Мэттью положил свою ладонь ему на руку.

Они выжидали долго. Наконец, машина поползла по дороге, удаляясь.

Они перестали прятаться. Мэттью прижался к боку Ронана, напоминая тому Чейнсо, когда та пугалась. Обычно Ронан стал бы возражать, но на этот раз смирился.

— Что это было? — прошептал Мэттью.

— Это, — ответил Ронан, — были самые худшие вещи на свете. Давай выбираться отсюда.

Мэттью поцеловал маму в щеку. Ронан убедился, что завещание все еще у него в заднем кармане. Утрата коробки-паззл причиняла боль, но, по крайней мере, при нем осталась головоломка его отца. Два предложения, два языка. «Что же ты пытался сказать этим, папа?»