– Ну, есть кое-кто…

В ответ на мое замечание он неприязненно покачал головой.

– В наши дни те парни, которые идут в армию добровольно, настолько пустоголовы, что они там просто не нужны. Военным нужны люди хоть с толикой мозгов. Канули в Лету те времена, когда коэффициент интеллектуальности у сержантов был ниже девяноста.

– Некоторые идут в армию ради карьеры, – сказал я. – Через двадцать лет ты уходишь в отставку с пенсией и самыми разными льготами.

– Конечно, – согласился он, уже теряя интерес к предмету обсуждения, – но это только исключения. Они не идут из-за таких обветшавших понятий, как патриотизм. Они идут, чтобы застраховаться. И ты можешь себе представить, что это за люди, которые готовы в течение двадцати лет слушать армейский треп о том, что они здесь получат больше, чем где-либо, только потому, что не способны выжить на гражданке. – Морт презрительно фыркнул.

Он поднялся и отправился на кухню за очередной порцией кофе.

Когда он возвратился, я спросил:

– Морт, а над чем ты работаешь сейчас?

– Парочка вещей. Серия, отчасти касающаяся политики. Пахано-перепахано, но я даю это под несколько другим углом.

– И что там о политике?

Он поднял газету и сунул ее мне.

– Видел эту информацию о карманнике, который стал мэром городка в Новой Англии?

– Карманник?

– Ага. – Он горько рассмеялся. – Толстое полицейское досье. Он обнаружил, что для того, чтобы жить честно, ему необходима работа. То есть, если его не изберут, он будет вынужден опять воровать, чтобы заработать на жизнь. И даже если воровать для этого просто необходимо, то лучше делать это, сидя за столом, как это делают политики, а не шататься по театральным сборищам и ярмаркам штата.

Я уставился на Циммермана.

– Ну и как, выбрали?

– О да, все в порядке, выбрали. Под общий хохот – в кабинет.

– Боже праведный! – простонал я. – Куда катится страна?

– Просто избиратели наконец-то становятся такими же циничными, как и политики, – фыркнул Морт. – Ты представить себе не можешь, как много на сегодняшних выборах бюллетеней, где кандидатами внесены Пого-пого или Утенок Доналд.

– Я думал, главная тенденция – не голосовать вообще.

– Кто может их в этом винить? – продолжал оппонировать Морт. – Если даже на принципиальную кампанию собирается пятьдесят процентов потенциальных избирателей – уже необычно.

– Ну ладно, – согласился я, – но ведь, если избирателям не нравится то, что происходит, они могут поставить другого человека.

– А могут ли? – потребовал он ответа. – Старая песня, все это – фикция, когда оба кандидата обычно выступают за одно и то же. Сколько из них сдерживают свои обещания, укатив из округа? Ты голосуешь за человека, ибо он на твоей стороне против другого, но стоит ему усесться в кресло, как он преображается. Вспомни старые времена Джонсона и Голдуотера.

Он снова помахал ложечкой в мою сторону.

– Это один из вопросов, о которых я собираюсь написать. Растущий в людях цинизм – это отношение ко всему, что будут делать политики. Мы перестали ждать от них что-либо, кроме показухи. Счастливчик, со времен Вудро Вильсона в Белом доме не было ни одного настоящего романтика, он был анахронизмом и, возможно, немножко дурачком для битья.

– Хорошо, но ведь был Рузвельт, – слабо возразил я.

– Был ли? Знаешь, кто выдвигал его кандидатуру первый раз? Хьюи Лонг [6] . Среди других больших политических машин; Тэмени-холл [7] , Фрэнк Хейг [8] , машина Келли-Нэша [9] . А откуда он взял своего третьего вице-президента? Из Канзас-Сити, машина Пендергаста, Счастливчик, друг мой, как ты думаешь, что пообещал – а позднее и сделал – этим людям суперлиберал Рузвельт, чтобы заручиться их поддержкой? – Морт потихоньку распалялся. – А что мы имели с тех пор? Клоуны и вояки, которые проводили все восемь лет за игрой в гольф…

– Ну, – я неуютно поежился, – был еще Джон…

– А ирландская мафия, а? Это был тот самый единственный случай, когда Мэдисон-авеню [10] действительно выиграла выборы. Когда общественный имидж и телегеничность значат больше, чем платформа и партийные принципы. Парень выиграл президентские выборы потому, что его соперник недостаточно чисто побрился перед телевизионными дебатами. Еще один большой либерал первым одобрил фиаско в заливе Свиней и начал эскалацию войны в Азии. – Морт Циммерман фыркнул. – Должен признать, по крайней мере у него было чувство собственного достоинства. У него и у его семьи. Он не был одним из тех клоунов, которые пришли позже.

По– моему, его слегка занесло в сторону.

– Послушай, мы отвлекаемся от темы, – прервал я. – Мы говорили о цинизме избирателей.

– А почему бы им и не быть циниками? Ведь почти каждые два года всплывают новые случаи с полицейскими, которые оказываются самыми крупными грабителями и ворами города. Я могу отследить по годам. Денвер, Чикаго, Лос-Анджелес, Детройт, Айдахо-Фолс и еще масса недавних примеров. И это только в полиции. Цветочки по сравнению с коррупцией среди администраций.

– А я по-прежнему утверждаю, что избиратели могут их убрать, если захотят, – наполовину сердито сказал я.

Он покачал головой.

– Даже это становится невозможным. Ты знаком с избирательными законами, которые сегодня превалируют? Отныне в половине штатов третья партия попросту не может зарегистрироваться. В некоторых из них положение о выборах участия третьей партии вообще не предусматривает; в других условия таковы, что Республиканская партия Линкольна середины 1800-х годов не смогла бы даже бороться за власть, ибо ее кандидат не удовлетворил бы всем требованиям.