– Пожалуйста, Счастливчик, присаживайся. – Он прямо-таки светился.

Я взял стул.

– Просто на всякий случай, если вы еще не в курсе – мистер Блакстон несколько минут назад меня уволил, – прочистив горло, сказал я.

– Из-за этого дела прошлым вечером?

Я кивнул, в моем горле встал ком.

– Хорошо, – ответил он.

Чего уж тут хорошего? Может быть, удастся найти работу в каком-нибудь дешевом кафетерии, где не могут себе позволить купить посудомоечный автомат.

– Уэнти, – произнес один из безымянных джентльменов, глядя на часы, – не пора ли перейти к делу?

Я посмотрел на Уэнтуорта Уилкинза. Мне никогда не приходило в голову, что у него тоже есть кличка. Однако ж – Уэнти!

– Хм-м, – Уилкинз кивнул головой, наводя ногтем лоск на свои усы. – Конечно. – Он продолжал лучезарно улыбаться. Счастливчик, мальчик мой, после того, как прошлым вечером ты проявил изрядную силу духа и сообразительность, мы тут еще разок кое-что прикинули.

– Сообразительность, – повторил я.

Уилкинз кивнул, и то же самое сделал его сосед справа. Сосед слева сохранял задумчивый вид.

– Несмотря на преимущество нашего положения ввиду того, что ты – известный журналист, удайся тебе… э-э… приостановить рекламный ажиотаж, это могло стать весьма… э-э… обременительным, Счастливчик.

Возможно, в том, что он говорил и таился какой-то смысл. Пока же обнаружилось, что мне лучше держать рот на замке и сделать вид, что понимаю происходящее.

Я навесил замок и сделал вид.

– В общем так, – оживленно продолжил Уилкинз, – как только стало очевидным, что ты хотел бы быть на нашей стороне, мы решили тебя принять.

Слово «принять» можно толковать по-разному.

Я держал рот на замке и делал вид.

Он стукнул ухоженным пальцем по столу.

– Мы обнаружили, что ты помимо уже хорошо известной журналистской интуиции – почти невозможно в это поверить, весьма компетентен в, э-э, потасовках.

Он обернулся к собеседникам.

– Представляете, голыми руками уделать двух лучших боевиков, которых только смог нам прислать Чикаго!

Тот, что был справа, выразил согласие. Тот, что слева, сохранял задумчивый вид.

Уилкинз повернулся ко мне.

– Но самое большое впечатление на меня произвело то, как ты повел, себя с полицией и прессой, – он оценивающе хихикнул, – включая наше собственное издание. – Он покачал головой. – Если бы история угодила к Чернышу, боюсь, он с утра поместил бы ее на первой полосе до моего выхода на сцену. И, боюсь, что кое-кто послужил, бы мишенью для нападок. Для радикального центра, Счастливчик, мой мальчик, это, конечно же, могло выйти боком.

– Радикальный центр, – произнес я, стараясь, чтобы мой голос не звучал совсем по-идиотски.

Он снова хихикнул.

– Нам нравится название, которое ты придумал. Очень подходит. Мы так и будем его называть, по крайней мере между собой.

– О, – воскликнул я.

Тот, что был слева, вновь посмотрел на часы.

– Мальчик мой, – сказал Уилкинз, – ты принят.

– Да, сэр, – честно согласился я. – Куда? То есть я хотел сказать: как?

Это тоже звучало не совсем здорово. Я решил, что лучше, будет опять закрыть рот и сделать соответствующий вид.

– Берем быка за рога, а, Счастливчик? – с осуждением в голосе хохотнул он. – Ладно, мой мальчик, как бы для, тебя прозвучало «тысяча»?

Какой бы новая работа ни была, так хорошо, как на старой, платить не будут. Зарплата тысяча долларов в месяц – совсем не прибавка к тремстам в неделю командировочных разъездного репортера. Должно быть, отсутствие энтузиазма отразилось на моем лице. Коллега справа шевельнулся и пробурчал:

– Доход почти пятьдесят тысяч в год – вполне достаточно для бывшего журналиста, независимо от его квалификации.

Мои челюсти отчетливо щелкнули.

Уилкинз кивнул.

– Боюсь, Счастливчик, это то, с чего тебе придется начать. Теперь, я полагаю, хоть ты, очевидно, и выведал о нашей основной, долговременной, э-э, схеме, у тебя накопились вопросы.

– Ну, э-э, не могли бы вы для меня все просуммировать, сэр. Тут есть, ну что ли, частности.

– Конечно, конечно. – Он потеребил свои роскошные усы. Если начать с самых основ. Счастливчик, то сколько различных способов скинуть правительство или социально-экономическую систему с целью захвата власти другой группой ты мог бы назвать?