— Ну, наверное, глупо поступил скорее я. Можно было догадаться, что если человек гудит в сигнал на пустой улице, то он предупреждает об опасности. Но как-то элементарная логика отключилась. И, как понимаю, когда они пришли ко мне домой, — так это тоже вы гудели?

— Я, — кивнул Хиро. — Ситуация была немного сложная, я не мог понять, что происходит. И вместо того, чтобы прийти к вам и все рассказать, пришлось гудеть под окнами. Вернее, я уже ехал для беседы, но увидел толпы НСБшников. Вот и погудел. К счастью, тогда вы восприняли мой сигнал правильно.

— А почему вы молчали по телефону? — заинтересовалась Агата.

— По какому телефону?

Амаль внимательно посмотрел на Хиро:

— Было несколько звонков. Мне на коннектор, который анонимный, и Агате… И ее коннектор, кажется, до этого был выключен. И звонивший человек при этом молчал. Но я слышал его дыхание. Сначала мы решили, что кто-то нас хотел предупредить. А теперь я не знаю, что и думать.

— Звонки? — Хиро задумался. — Я не знал твоего номера. Честно говоря, я не хотел звонить, потому что боялся, что меня вычислят. В той ситуации мне было проще отбить вас, но вы и сами исчезли самым таинственным образом.

— Отбить с помощью этой сверкающей штуки? — спросила Агата. — Я не поняла, что вообще произошло.

— Самый обыкновенный приборчик, но на вашем уровне его у полицейских нет. Он временно, минут на десять-пятнадцать перегружает мозг избыточной информацией, и человек просто не в состоянии ни на что реагировать. Он даже не понимает, где он и кто он. Мозг зависает, если пользоваться компьютерными терминами.

Хиро немного помолчал, задумчиво глядя прямо перед собой.

— Эта история со звонками мне очень не нравится. Вряд ли бы вам стали звонить из НСБ, значит, звонил еще кто-то. Кто? Зачем? Похоже, вся эта ситуация интересует еще кого-то…

— Кого? — Агата задумалась. — Если на одной стороне Вайс, на другой мы, то кто… И что они хотят?

— Вопрос интересный. Но сейчас его не решить. — Нахмурился Хиро. — Ну ладно, Амаль, так что же было дальше?

— Дальше меня отвезли в камеру, где я просидел до утра или не знаю сколько. Потом мне надели на голову мешок, посадили в фургон и куда-то повезли. Потом фургон остановился, мы шли какими-то лестницами, коридорами, затем меня посадили на стул, мешок с головы сняли, и некий человек, представившийся Вистом, стал меня допрашивать. Не знаю, зачем он это делал, так как, похоже, он знал все еще лучше меня. Я попытался его обмануть, но у меня ничего не вышло. Тогда они стали меня пытать.

Амаль вздохнул и ощупал себя.

— Это было ужасно. И я просто вырубился. Очнулся уже в камере, и, непонятно почему, совершенно целый. Они начали пытку с того, что разрезали мне рубашку. Рубашка — вот она, на мне, совершенно цела. Не знаю, как такое могло получиться. Может, это был гипноз? Или что-то подобное? В голове у меня до сих пор какой-то адский сумбур.

— Нет, тебя и в самом деле пытали. — Хиро встал и прошелся по комнате. — Но произошел перегруз системы, и ты очутился в камере. С одной стороны, это плохо. Значит, они снова зарегистрировали тебя в системе. С другой стороны, — хорошо, иначе бы тебя сейчас уже не было с нами. Ты был бы мертв.

— Что? В какой системе? Перегруз?

— Сейчас Агата тебе расскажет про это. А я оставлю вас, у меня есть кое-какие дела. Надеюсь, Агата, уже сегодня мы увидим твоего отца.

Хиро вышел из комнаты, а Агата задумалась. Она поняла, что начать эту тему, Хиро был прав, очень сложно.

— Ну, значит, так! — Хлопнула она себя по коленям. — Хиро прав, это очень сложная тема. Тем более после того, что рассказал ты. Мне так жалко тебя. И я чувствую свою вину, что так и не смогла уговорить тебя уехать из города. Тогда бы все, возможно, сложилось по-иному.

— Ничего пока еще не сложилось, — улыбнулся Амаль. — У меня такое ощущение, что пока все только начинается. К тому же за все в этой жизни приходится платить. Ну рассказывай.

— Как ты относишься к версии существования инопланетян? — Выпалила Агата и на секунду замолчала. — Впрочем, нет. Начну так. Выяснилось, что мой отец — очень знаменитый человек.

Амаль, слушая Агату, так наклонился вперед, что она даже не могла понять, как он удерживается в кресле. Но когда рассказ был закончен, Амаль откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Ну, что скажешь по поводу всего этого?

— Даже не знаю, что и сказать. Но теперь мне кажется, что я всегда подозревал что-то подобное. Даже еще до тех пор, пока не оказался снова в своем прошлом. Я думал, что я редкостный счастливчик, а я, оказывается, просто ошибка компьютера.

— Теперь уже не ошибка, — улыбнулась Агата. — Тебе разве от этого легче?

— Да, ты права. Разницы мало.

Амаль подошел к окну.

— Трава, кусты, солнце. На небе облака. Мы можем выходить отсюда? До этого я лишь однажды видел такое на старой картинке. Но думал, что это все чья-то красивая фантазия. Человек же мечтает, когда рисует. А это — не мечты…