Агата опустилась на корточки и обняла Амаля.

— Ну что, игры кончились?

— Кончились, — кивнул он и всхлипнул. — Надеюсь, что все будет хорошо. Я очень на это надеюсь, за себя-то я не волнуюсь. За тебя волнуюсь. За ребят. А меня не найти.

Агата хотела сказать ему еще что-то утешительное, но почувствовала, как еще мгновение назад мягкая спина Амаля отвердела, он напрягся и, подхватив Агату под локти, встал вместе с ней.

— Так. Значит, планы у нас такие. Звони в свою кофейню, говори, что пока увольняешься и уезжаешь. Куда-то. Придумай что-нибудь. На работу тебе ходить пока не стоит. Домой, пожалуй, тоже. Поживешь пока у меня. Посмотрим, как будет раскручиваться вся эта история.

— У меня есть несколько вопросов…

— И я даже знаю, каких. И, похоже, я наконец готов на них ответить. Но только пошли сначала сядем на скамейку. Вон, под елками, вполне симпатичная.

И Амаль резво зашагал вперед. На ходу он вытащил коннектор:

— Привет, Тук. Погоди секунду, сейчас Ник поднимет трубку. Привет, Ник. Тут еще Тук, и я хочу с вами серьезно поговорить. У вас включено шифрование? Сейчас Агата мне сказала, что к ней приходил странный человек, похожий внешностью на азиата, но с очень белым лицом. Лицо как маска. Не знаете такого? Не видели когда-нибудь? Может, просто на улице, в баре, не знаю где? Нет? И он намекал ей, правда, очень осторожно, на все наши дела. Я не знаю, что происходит, но ложусь на дно. Как поступать вам — решайте сами. Вычислят ли вас через сами знаете кого, установят ли слежку, начнут ли копать под вас — решайте сами. Я, честно говоря, не знаю, что лучше — скрыться или остаться. У обоих линий поведения есть свои плюсы и минусы.

Амаль замолчал. Видимо, Тук и Ник ему что-то говорили. Он внимательно выслушал:

— Ребята, честное слово, не знаю. «Веселые таксы» распущены, номер, по которому я с вами говорю, также исчезнет, и если вам понадобится со мной связаться, то вы знаете, как это сделать. Не произносите только этого вслух. Решайте сами и всегда можете рассчитывать на любую мою помощь. Все. Конец связи.

Амаль поднял глаза на Агату.

— Секундочку. Еще один звонок. Пока последний.

Пару секунд он посидел молча, затем набрал номер Мигеля.

— Привет. Я исчезаю. Ты знаешь, как со мной связаться, если что. Все, кажется, еще серьезнее, чем ты думаешь. Решай сам, как поступать дальше. Пока.

Амаль вынул из коннектора идентификационную карту и тут же вставил другую.

— Я понимал, что если все это когда-нибудь и провалится, то произойти это может только из-за моих сообщников. Я понимал это. Отбирал их очень тщательно. И, может, именно поэтому сейчас так тяжело.

Он вздохнул и убрал коннектор в карман.

— Теперь я слушаю тебя, Агата. Что ты хотела спросить?

— Вообще-то очень много. Но первый вопрос такой: как ты это все делал? Эти ограбления? Как можно рассчитать все так удачно, чтобы нас не засек ни один свидетель? Ни одна камера? Ни один охранник? Ни один полицейский?

— Понимаю, о чем ты. Это и в правду выглядит очень странно. Сядь, и я расскажу тебе еще более странную вещь.

Амаль оглянулся по сторонам. Агата тоже. Парк, окружавший небольшую площадку для крокета, был совершенно пуст. Где-то вдали гудели автомобили, откуда-то, возможно из какого-то кафе, доносилась туповатая коммерческая музыка. Но здесь был оазис тишины и спокойствия.

— Помнишь, как мы встретились? — Амаль провел рукой по лицу, словно пытаясь воскресить в памяти эту сцену. — Это было очень забавно. На моем счету пара десятков ограблений, и был только один человек, который меня видел. Это ты. Потому я и пришел к тебе. Ну возможно, еще и потому, что я в тебя влюбился. Но это так, пояснение для девушек. Что же до сути проблемы — я не могу понять, почему ты там оказалась. Тебя на этой улице никогда не было. Ни разу! Проехали роллеры — и улица совершенно пуста! Я спокойно выхожу, даже не глядя особо по сторонам, и тут вдруг — ты!

— Конечно, меня там не было. Не могу сказать, что я была на этой улице в первый раз в жизни…

— Нет, ты не понимаешь. Слушай. Сейчас я скажу тебе главное… Я жил как все. Ну то есть обычный парень — тачки, дискотеки, валял дурака, дарил букеты… Жизнь как жизнь. А потом в один прекрасный день, мне было тогда двадцать восемь лет, я лег спать. А когда проснулся утром, — мне было шестнадцать.

Амаль замолк и глянул на Агату, оценивая, какое впечатление произвели его слова.

— То есть как шестнадцать? Тебе показалось, что ты снова мальчик?

— Нет, не показалось. Я, в том-то и дело, был снова мальчиком. И я начал заново проживать свою жизнь. Стоит сказать, что второй раз это делать гораздо проще. Можешь уберечься от многих ошибок. И учесть многие нюансы. Ну, например, если ты запомнил выигрышный номер в лотерее, то…

— Ты запомнил?

— Нет. А когда я дожил до того самого дня, в двадцать восемь лет, когда все откатилось назад… Я снова проснулся шестнадцатилетним. И вся моя жизнь в мельчайших нюансах повторилась снова. Ну кроме тех нюансов, что я исправил. А потом это произошло еще раз. И еще. Не знаю, что это такое. Временная петля. Я попал во временную петлю.