— Спасибо, — повторила я, не зная, что еще можно сказать. Голова у меня кружилась.

И тут Люк поцеловал меня. Только раз, один только раз. На какой-то краткий миг все словно бы встало на свои места, все словно бы снова обрело смысл… хотя ничего этого и не случилось. Если бы Люк сам не отпрянул от меня, я не смогла бы отпустить его.

Следующие несколько недель я жила как в тумане. Все вокруг меня, казалось, потеряло свои краски… Какие-то предсвадебные мелочи, суета Люсиль, тирады Вивиан, волнение Би, все увеличивающееся отсутствие Рэндалла. Как-то вечером мы встретились в баре с Марой, и она спросила меня, не принимаю ли я транквилизаторы: больно сонный и потерянный вид, вероятно, был у счастливой невесты. Жизнь казалась какой-то увядшей. Я не говорила с Люком с того дня, как мы поцеловались… я все время думала о нем, пытаясь поглубже запрятать эти мысли. Однако я так и не приблизилась к пониманию своих чувств, действительных или мнимых, или к тому, что же мне со всем этим делать? В какой-то степени я была даже рада своему непонятному состоянию человека-зомби… я никак не смогла бы справиться со всем, что на меня навалилось, если бы посмотрела на свою жизнь, наведя на нее более резкий фокус.

Однажды вечером — это было в начале июня — я решила пройтись пешком после долгого, утомительного рабочего дня. Я бесцельно брела по Мэдисон-авеню, переполненной жителями Нью-Йорка, радующимися приходу тепла. Я остановилась у автомата купить новую пачку сигарет, хотя чувствовала себя неважно. Я только успела закурить напротив «Ла Гулю», когда увидела ее.

Блондинку с той фотографии, что лежала в ящике стола Рэндалла.

Она стояла на другой стороне улицы в легком свитере и короткой летней юбке, которая открывала ее длинные загорелые ноги. Девушка была необыкновенно красива. Когда водитель такси замедлил ход, чтобы пропустить ее, она помахала ему рукой с искренней благодарностью.

Что-то в ней было такое, что мне невольно понравилось.

Она перешла улицу и направилась к «Ла Гулю». Я пошла за ней, мне все равно было с ней по пути, а может, таким образом я пыталась оправдать свой поступок. Я наблюдала, как она жестом постоянной посетительницы распахнула дверь ресторана.

И тут я увидела Рэндалла. Он сидел за столиком у открытого окна. Когда блондинка вошла в зал, Рэндалл поднялся ей навстречу. Я никогда прежде не видела, чтобы он так смотрел на кого-нибудь. Уж на меня-то точно… Он поцеловал ее в щеку, и они сели за стол.

«Это Коралл», — странно спокойный голос прозвучал во мне, и я тихо побрела дальше по улице. Ничто не дрогнуло во мне. Другая женщина забежала бы в ресторан и потребовала бы объяснений. Другая женщина в тревожной неизвестности ждала бы, когда ее жених вернется домой… ждала бы объяснений или заставила бы его объясниться.

Но другая женщина не целовалась бы с другим мужчиной. Другая женщина не прокручивала бы снова и снова тот глупый поцелуй в голове.

Вот и еще появилось нечто такое, о чем, пожалуй, не стоит задумываться. Вот и еще появилось нечто, что следует отставить куда-нибудь в сторонку, будто ничего и не произошло. Я брела домой, ловя свое отражение в витринах магазинов, и едва узнавала себя в изможденной женщине, глядевшей на меня оттуда.

Спустя несколько часов, уже в постели, я спокойно спросила Рэндалла о том, где он ужинал. И он сразу же признался, что был в «Ла Гулю» с Коралл. Попросил прощения, что не предупредил меня. Ему всего лишь хотелось лично сообщить ей о нашей с ним помолвке… он чувствовал, что он обязан так поступить… уже давно следовало бы… Но между ними ничего нет. Он не хотел волновать меня, ибо это ничего не значило, а я и так казалась ему слишком нервной в последнее время.

И я должна была поверить ему. У меня не хватило сил задавать вопросы, что-то выяснять, обсуждать и вникать в суть. Спустя почти одиннадцать месяцев моей работы в «Грант Букс», за шесть недель до своей свадьбы, я достигла такого уровня эмоционального и физического истощения, которое делало меня неспособной к любому сопротивлению. Мне оставалось только принять объяснение Рэндалла и выкинуть из головы мысли о Люке. В полном изнеможении я опустила голову на подушку.

— Все, с меня хватит! Я должна ехать в церковь сию минуту — или я пропущу собственную свадьбу, — твердо остановила я Вивиан, надевая колпачок на ручку.

Она посмотрела на меня широко открытыми глазами, как будто сраженная новостью, что я выхожу замуж именно сегодня. Возможно, ее и впрямь это поразило. Учитывая общий уровень ее интереса к жизни людей вокруг нее, казалось вполне возможным, что Вивиан только теперь сообразила, что на мне белое платье и расшитая фата.

Она проторчала в номере для новобрачных почти сорок пять минут — вместо оговоренных пяти, — и Мэнди с Люсиль начали уже кружиться вокруг нас, словно дикие псы, изготовившиеся к атаке. Моя мама делала наброски в блокноте в углу комнаты, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Би тоже не теряла времени даром, глоток за глотком опустошая «Вдову Клико». Я позавидовала ей.

— Прекрасно, — уступила Вивиан, хотя совершенно не умела этого делать, и царственным жестом отпустила меня.

— Наконец-то! Благодарю вас! — вскричала Люсиль, бросая Вивиан ее плащ и подталкивая всю группу к дверям.

— Боже мой! Неслыханное дело! — Мэнди решительно трясла головой.

— Итак, ты будешь в редакции в понедельник утром, я верно тебя поняла? — уточнила Вивиан, когда мы вошли в лифт.

— Да, — подтвердила я, а потом, помолчав, добавила: — А ведь вы были приглашены на мою свадьбу, Вивиан.

Люсиль послала ей приглашение, не спросив меня, желая собрать как можно больше именитых ньюйоркцев.