Вслед за интернациональными бригадами формировались и отправлялись на фронт собственно испанские бригады. За короткий срок было создано десять бригад. И Главный штаб, и Мерецков со своими советниками очень торопились, поэтому бойцам пришлось овладеть военным умением на суровой практике. Бригады с ходу вступали в бой, но их по-прежнему было недостаточно, чтобы отбросить войска националистов от Мадрида.

Спустя несколько дней на очередном совещании у Берзина обсуждался вопрос о завоевании господства в воздушном пространстве над Мадридом и над Испанией в целом, по которому был заслушан старший советник по авиации Я.В. Смушкевич.

Якова Смушкевича Кирилл Афанасьевич знал по совместной службе так же хорошо, как Берзина и Армана. Он командовал в Белорусском военном округе авиабригадой. Мерецкову довелось наблюдать за тем, как под его руководством строился аэродром в Витебске: 30-летний Смушкевич тогда проявил незаурядные организаторские способности. Через некоторое время Мерецков убедится, что и здесь, в Испании, этот опытный и смелый летчик покажет себя с самой положительной стороны. На совещании в Валенсии Смушкевич внесет важное предложение: посылать молодых испанцев в СССР для учебы летному делу, чтобы они могли уверенно владеть советской авиатехникой.

Самолетов в Испанию из Советского Союза поступило пока немного. В течение второй половины октября и начале ноября 1936 года было перебазировано 30 скоростных бомбардировщиков СБ и 30 истребителей И-15. Из них сформировали бомбардировочную и истребительную группы. Позже прибыли И-16, из которых составили три эскадрильи по 10 машин в каждой и специальную штурмовую группу из тридцати самолетов.

К этому времени пилотов было уже около трехсот человек. В конце октября две эскадрильи СБ совершили массированный налет на марокканцев. Первой командовал Э.Г. Шахт, второй — В.Г. Хользунов, ставшие вскоре Героями Советского Союза.

Сохранилось много свидетельств о самоотверженном выполнении интернационального долга советскими летчиками в испанском небе. Так, летчик-истребитель С. Черных первым сбил в Испании немецкий «Мессершмитт-109». Командир звена П. Путивко в воздушном бою под Мадридом совершил таран — первый в истории советской авиации. Первый в истории отечественной авиации ночной таран совершил лейтенант Е. Степанов, направивший свой И-15 на итальянский самолет «Савойя».

По воспоминаниям В. Александровской, военной переводчицы авиаэскадрильи К.М. Гусева, уникальную, очень дерзкую операцию по уничтожению самолетов противника на аэродроме Гарапинильос, близ Сарагосы, провели летчики истребительной группы под командованием Е. С. Птухина (начальник штаба группы Ф.К. Арженухин). Два десятка советских штурмовиков неожиданно появились в небе над Гарапинильосом. Их атаки ошеломили врага. За полчаса они сожгли более 40 итальянских самолетов, все находившиеся на аэродроме ангары, склады с авиационными боеприпасами и горючим.

Однажды Берзин вызвал к себе Мерецкова и сообщил, что Купер ( Г.И. Кулик), советник при председателе хунты обороны Мадрида Миахе, по приказу инстанции [50] отбывает в Москву.

— Вам, Кирилл Афанасьевич, придется заменить Григория Ивановича, так как Мадрид — важнее всего, — сказал он. — Оставлять Мадридский фронт без квалифицированной военной помощи нельзя. Функции военного советника в Главном штабе я беру на себя.

Мерецкову вменялось в обязанность особо заняться подготовкой общевойсковых офицеров звена взвод — рота. Наступило время позаботиться по-настоящему о командных кадрах республиканских войск. Народная армия в связи с формированием бригад и развертыванием их в дивизии и корпуса очень нуждалась в них.

Прибыв в Мадрид, хенераль Петрович представился Миахе как его новый советник. Он знал, что совместная работа с ним будет делом сложным. Как политик Хосе Миаха, официально беспартийный, был очень далек от коммунистов. Это сильно мешало упорядочить руководство боевыми операциями в «красной зоне», как называли район Мадрида за откровенно левые настроения большей части его населения и за ту роль, которую играла испанская компартия в обороне столицы. Но как военный он оказался человеком знающим, хорошо разбирался в боевых возможностях марокканских войск — основной силы Франко под Мадридом, так как имел опыт колониальной войны в Марокко.

Мерецков говорил Берзину:

— Вот ирония истории! Марокканцы, боровшиеся за свою свободу против испанских захватчиков, теперь, обманутые, сражаются за интересы фашизма, злейшего врага угнетенных народов. А генерал, который в свое время был чуть ли не однокашником Франко и других лидеров реакции, должен защищать Республику и интересы трудящихся.

В своих воспоминаниях Кирилл Афанасьевич напишет: «Не случайно в 1939 году он (Миаха. — Н. В.)изменил Республике. Понятно, что о сотрудничестве с коммунистами он особенно и не думал, а просто исполнял свои обязанности как генерал на официальной государственной службе. Поэтому с чисто военной точки зрения мы находили общий язык, но морально-политического единодушия не было и в помине».

Мерецков всячески старался избегать обсуждения с председателем хунты обороны Мадрида вопросов взаимодействия с компартией. Тем более что всем советским военным советникам еще перед отъездом из СССР было строжайше запрещено принимать хоть какое-то участие в политических спорах и политической борьбе в Испании. Задача была одна: отдавать испанскому народу и его законному правительству свои военные знания. При необходимости разрешалось также принимать участие в боевых действиях.

Этим разрешением не раз пользовались многие советники, в том числе и Мерецков.