Судьба Ленинграда повисла на волоске. Фашистская пропаганда ликовала: «Победа над колыбелью революции русских близка!» В день взятия Тихвина Гитлер находился в Мюнхене и выступил там с речью, в которой самодовольно утверждал: «Ленинград сам поднимет руки… Никто оттуда не освободится, никто не прорвется через наши линии. Ленинграду суждено умереть голодной смертью».

При сложившейся угрожающей обстановке на тихвинском направлении Ставка ВГК отдала Мерецкову приказ срочно отправиться в 4-ю армию и принять на себя временное командование ею. При этом обязанности командующего 7-й армией с него не снимались. Задача командующему одновременно двумя армиями поставлена чрезвычайной важности: не дать гитлеровцам сомкнуть второе кольцо окружения Ленинграда; по-прежнему удерживая финнов на Свири, остановить наступление немцев в районе Тихвина и разгромить их.

Прерванные переговоры по телеграфу Сталина с Ждановым и Хозиным возобновились через несколько часов.

«У аппарата Сталин. Извиняюсь, задержался. Для ликвидации группы противника мы перебросили в район Тихвина Мерецкова с некоторыми войсковыми частями из 7-й армии. Направляем туда же танки и одну полнокровную дивизию…

Как видите, противник хочет создать вторую линию окружения против Ленинграда и вовсе лишить Ленинград связи со страной. Медлить дальше опасно. Торопитесь создать большую группу частей, сосредоточить на небольшом участке всю силу огня артиллерии, авиации, 120-мм минометов, РСов (реактивные снаряды. — Я. В.)и пробить дорогу на восток, пока не поздно. А тихвинскую группу противника, я думаю, мы ликвидируем своими силами».

Когда Мерецков с передовой группой командиров (в ее составе были дивизионный комиссар М.Н. Зеленков, генерал-майор А.А. Павлович, комбриг Г.Д. Стельмах и другие офицеры управления 7-й армии) прибыл из Лодейного Поля в район отступавших соединений и частей 4-й армии, то увидел там удручающую картину.

По свидетельству одного из членов этой группы, работника политотдела армии, их «дуглас» почти вслепую сел вечером на полевом аэродроме в деревне Сарожа, в двадцати километрах севернее Тихвина. Прилетевших никто не встретил. Слышались звуки артиллерийской канонады. Темное небо вспарывалось зарницами взрывов. Впереди чернели какие-то строения, молчаливые, без единого огонька…

Политработник, вспоминая через много лет этот своеобразный авиадесант во главе с командармом Мерецковым, называет его лихим броском. Лететь на одиноком беззащитном самолете в неизвестность, в лоб наступающему бронетанковому немецкому корпусу, — надо было иметь поистине безрассудную смелость. У Мерецкова тогда не было никакой ясности, было лишь чувство ответственности за доверенное дело…

Эта памятная ночь стала точкой отсчета развертывания Тихвинской операции.

Деревушка Сарожа и соседний лес быстро и скрытно превратились в оперативный штаб. «Мы, политработники, вместе со штабными офицерами получили задание: пользуясь любыми средствами передвижения (лошади, лыжи), немедленно установить, где находятся отступающие части 4-й армии, связаться с ними, передать пока устный приказ командирам: прекратить отход, занять оборону, собрать все возможные силы, готовиться к предстоящему контрнаступлению…

Комбриг Григорий Давидович Стельмах (начальник оперативного штаба Мерецкова) ознакомил опергруппу с двумя первыми приказами, только что подписанными Мерецковым, и сам командарм сидел тут же, смеясь вместе со всеми по поводу шутливого присловья Стельмаха о том, что один из приказов подписан командующим 4-й армией, а другой — командующим 7-й Отдельной; подписал же их один в двух лицах генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков.

4-й армии Мерецков приказывал: "Приостановить наступление противника, возможно быстрее выдвинуться на Тихвин".

С волнением слушали мы приказ в наш адрес: "Армейская группа, выделенная из состава 7-й Отдельной армии, под моим непосредственным руководством с утра 9 ноября выдвигается в район Остров — Пудроль — Сарожа — Пяхта с задачей дальнейших действий совместно с частями 4-й армии по овладению Тихвином…"

По всем видам связи Мерецков приказал объявить, что его КП — временно Сарожа, откуда он будет устанавливать контакты с командирами групп» [79] .

Необходимо срочно предпринять решительные меры. Прежде всего восстановить нарушенное управление, затем организовать оборону. Но для этого нужны энергичные люди: их Мерецкову сейчас остро не хватало. Прибывшие вместе с ним несколько командиров, штабистов и политработников справиться с возникшими проблемами были не в силах.

А еще — иметь бы под рукой хотя бы одну боеспособную часть. Перед отбытием в 4-ю армию Мерецков отдал распоряжение направить из состава 7-й армии в район Тихвина 46-ю танковую бригаду, 1067-й стрелковый полк, 159-й отдельный понтонный батальон, четыре минометных батальона, несколько походных кухонь и запасы продовольствия. Но когда они прибудут…

Наконец появилось из Лодейного Поля первое подразделение, которое тут же занялось обеспечением охранения. Связисты дали возможность Мерецкову связаться с Москвой, Алеховщиной, Волховом, Большим Двором.

На следующий день Мерецков со своим адъютантом капитаном М.Г. Бородой и генералом Павловичем выехали из Сарожи по направлению к Тихвину. Километров через пять в небольшом населенном пункте Бор встретили двух полковников со взводом охраны: командира 44-й стрелковой дивизии П.А. Артюшенко и командира 191-й П.С. Виноградова. Они доложили, что их части отходят на север: полки 44-й — вдоль дороги на Лодейное Поле, 191-й — проселками немного восточнее. Связью со штабом армии оба комдива не располагали.