Шрифт:
— У вас не хватает британской флотской дисциплины, — непререкаемо заявил баронет. — Пеньковый воротник надёжно усмиряет недовольных.
— Шесть уволокли русалки, пяток вздёрну я, — Квалья пожал плечами, — а кто будет управляться с такелажем? Если нарвёмся на русских, придётся стрелять и маневрировать. Или в вашу миссию входит написать труд «Сибирские рудники глазами очевидца»?
— Сибирь потом. Сначала острова. С тех пор как сказано «Britannia, rule the waves!», [7] никто иной не смеет хозяйничать на море. Игра Испании давно закончена, — сэр Арчибальд снисходительно взглянул на капитана, — а русских следует раз и навсегда пресечь.
7
Рули, Британия, морями! ( англ.).
— Вижу парус! — выкрикнул баковый наблюдатель.
Квалья поднялся на мостик; ему подали подзорную трубу. Сэр Арчибальд с большим достоинством взошёл следом за капитаном, сохраняя на лице презрительное и несколько скучающее выражение.
— Mierda! [8] Поздравляю, сеньор — вы их накликали, — Бернардо в досаде пожевал сигару. — Благодарение Богу, это всего лишь дозорный гукер с жалким вооружением. Позиция у нас прекрасная, подпустим их ближе и отправим на дно. Эй! Корабль к бою готовь!
8
Грубое испанское ругательство.
Сигнальщик забарабанил долгую дробь.
— Канониров — к орудиям левого борта! Зарядить и ждать моей команды!
— Покажите мне образцовое сражение, — не сказал, а буквально приказал хозяин.
— А, разве это бой? — отмахнулся Квалья. — Это расстрел, сеньор. Мне, ей-богу, жаль топить молодчиков — но глядите, как нагло они приближаются! Кажется, могли бы сосчитать орудийные порты и сообразить, что случится дальше. Жаль их, por vida del demonio! [9]
9
клянусь самим сатаной! ( исп.).
Сэр Арчибальд следил за гукером, сожалея, что времена корсаров миновали, и ныне джентльменам не престижно перепрыгивать на вражеский корабль с саблей в зубах и пистолетами в руках. Он готов был лично сражаться с дикарями, людоедами и казаками, но эпоха велела иное: биржа, интриги, скачки, клуб, преферанс и охота на лис.
«Надо подобрать подходящий костюм, — решил он, наполняясь ощущением близящегося убийства, — и отплыть на вельботе, пометать гарпун в длинноволосых. Это спортивно, закаляет мускулы и волю».
— Красный паук с белыми полосками на синем фоне, — Дивов геральдически точно описал флаг противника. — Юнион Джек! Нет покоя от варягов: Бонапарта в двери выкинешь, так Ганноверская династия в окно лезет. Ну-с, Аркадий Кузьмич, дискутировать с ними будем или сразу по-нашему?
— С ворами дебатов не ведут, — сурово ответствовал Громов. — Но баланс сил не в нашу пользу, корнет.
— Думайте как вам угодно, мичман, а я намерен сейчас же, с налёта, взять англичанина на абордаж. Смелость города берёт!
— …и кандалы трёт. Воздержитесь.
— А я взбунтуюсь, мне не привыкать.
— А я вас повешу, согласно уставу.
— Что вы так несговорчивы?! У нас ребята удальцы, горят отвагой, оружие заряжено — пора за дело! Ручаюсь — возьму бриг на шпату, и вся недолга.
— Дивов, сердцем я всецело с вами. Но взгляните, они открыли порты. Их пушки втрое дальнобойней.
— Гусар ни бомб, ни ядер не боится! Прикажите мне атаковать! — наседал Дивов.
«Оказия» с зюйд-веста входила в южную горловину пролива. Сопки Кимукотана плотно топорщились елями и пихтами; кое-где красовались свежей зеленью лиственницы и сияли белизной берёзки. На фоне этого мирного пейзажа стоящий в бухте тёмный корабль с убранными парусами выглядел зловеще — и столь же мрачно курился вулкан Генеральный, громадой возвышаясь над островом.
— Корыто большое, — в своём духе оценил бриг Гончарь, — а народишка на нём мало.
— Верно Жанка говорила, — словно целясь, прищурился Бирюк. — Половина расплылась по берегам бобра колоть. Кто б намекнул их благородиям — чем на рожон переть, прошли бы частым гребнем вдоль пролива. Вполовину б им людей убавили. Может, Скирюка на это дело подзудеть? пусть скажет.
— Как же, выманишь его из трюма… Он с батюшкой так заховался — с фонарём не сыщешь и крюком не вынешь. Уже курки взвели, а тут Скирюк начнёт офицерам советовать! — возмутился Славка. — Станут они штатского слушать! Незачем. Расколбасим супостатов, так-растак!
— Конечно, мы их перебьём, — не возражал Бирюк. — Ежели они построятся в ряд на ровном месте. Однако, Славка, при эдакой диспозиции надо почётно ретироваться…
— Казак ты или не казак?! — надулся Гончарь от храбрости. — Мы — люди государевы! за веру, царя и русалок в бой идём. Смекай, Сашка — кто больше врагов порубит, тому Жанка улыбнётся.