Музыка продолжала звучать. Хейвен открыла глаза и увидела, что около нее пляшут три женщины из церковной общины, а Лея Фризелл стоит рядом с ней на коленях.

— Что происходит? — спросила Хейвен, приподнявшись и опершись на локти.

— Ты говорила, — сказал проповедник. — А Лея переводила то, что ты говорила.

— Говорил не бес. Это было пророчество. Господь пытается сказать тебе, что ты в опасности, — сказала Лея. Она была бледна и испугана. — Ты должна уехать из города. Я думаю, будет пожар.

— Нет, — попыталась успокоить ее Хейвен. — Пожар уже был. Очень давно.

— Кто-то снова устроит пожар.

— Но я не видела никакого огня, Лея. Я слышала чей-то голос. Чудесный мужской голос.

— Ему нельзя доверять, — предупредила ее Лея. — Послушайся меня и поскорее уезжай из города.

После церковной службы Хейвен вела машину несколько часов. Подъемы и спуски чередовались бесконечно. Под гору, с горы, по гравию, по асфальту. И за все это время ей встретилось всего пять-шесть машин. Она ехала, опустив стекла в дверцах. Шуршание гравия и шум двигателя помогали ей успокоиться.

Хейвен понимала, что Лея права. Ей действительно нужно было покинуть Сноуп-Сити. Глупо было думать, что она сможет спрятаться от прошлого. Видения не прекратятся, если она не поймет, что стоит за ними. Сделать это можно было единственным способом: попасть в Нью-Йорк, пока никто не помешал ей сделать это. Но мысль о такой поездке пугала Хейвен. Кто тот человек, о котором сказала Лея? Кто мог устроить пожар?

Хейвен ужасно жалела о том, что так мало помнит о жизни Констанс. Она догадывалась, что имя человека, которому не стоит доверять, спрятано где-то в глубоких ущельях ее памяти. Логика подсказывала, что это может быть Этан. Тот самый человек, которого ей нужно было разыскать. Если так, то поездка в Нью-Йорк могла привести ее в западню.

Хейвен остановила машину перед знаком «Стоп» на пересечении двух безлюдных дорог. Стрекотание сверчков заглушило шум мотора. Хейвен сидела и слушала хор насекомых. А над ее головой негромко шуршала листва. Наконец она выжала педаль газа и повернула к Сноуп-Сити. Она приняла решение. Вернувшись домой, она сразу же позвонит Бью и начнет собираться в дорогу. А к тому времени, когда мать и бабушка проснутся утром, она уже будет далеко.

Было чуть больше десяти, когда «Цивик» остановился на подъездной дорожке. Хейвен выключила двигатель. Она бы не удивилась, увидев на пороге дома рассвирепевшую старуху. Но «Кадиллака» Имоджин возле дома не было, а в доме было темно и тихо. Даже фонарь на крыльце, который Имоджин считала тем единственным, что стоит между ней и преступным миром, не горел. «Где же мама и Имоджин?» — задумалась Хейвен. Имоджин часто любила задержаться после службы и поговорить с доктором Тидмором, но обычно к восьми она всегда была дома, а в половине десятого ложилась спать.

— Эй! — крикнула Хейвен, переступив порог дома.

Никто ей не ответил. Лишь приглушенно скрипнула половица на верхнем этаже. Хейвен затаила дыхание и напряглась. Этот звук был ей знаком. Скрипучая половица находилась совсем рядом с ее комнатой. Хейвен щелкнула выключателем в прихожей. Зажегся свет, но почему-то он был слишком тусклым, он едва-едва освещал лестницу. Второй этаж окутывала тьма. Хейвен не трогалась с места и прислушивалась к звукам. Но кроме стука собственного сердца, она не слышала ничего.

Оглянувшись на машину, стоявшую на подъездной дорожке, Хейвен подумала: «Может, лучше уехать?» Но куда еще она могла поехать? Городок спал. Даже бензозаправочные станции были закрыты. «Может, позвонить в полицию? — подумала она, но отказалась от этой мысли. — Ну да, приедут они, и какими глазами они на меня посмотрят, когда станет ясно, что я их вызвала из-за скрипнувшей половицы?»

Немного осмелев, Хейвен осторожно пошла вперед по нижнему этажу, по пути включая свет во всех комнатах. Войдя в кухню, она взяла со стола мясницкий нож. Потом она вернулась к лестнице и начала медленно подниматься в темноту. Делала шаг, останавливалась, прислушивалась, снова делала шаг. Одолев последнюю ступеньку, она протянула руку к стене и стала на ощупь искать выключатель.

Включив свет в коридоре, она поспешно пошла вперед и стала зажигать свет в каждой из комнат. В ванной и гостевой комнате было пусто. Но дверь ее спальни оказалась закрытой. Хейвен немного помедлила и попробовала повернуть ручку. Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь. Она протянула руку к выключателю и вдруг увидела силуэт, озаренный оранжевым сиянием, исходившим от кровати.

Хейвен сразу поняла, что этого человека она уже где-то видела. Лицо невыразительное, одежда непримечательная. Даже темные волосы, расчесанные на косой пробор, выглядели до странности средними, не особенными. Мужчина на секунду замер, а потом бросился к двери. Он грубо оттолкнул Хейвен. Она выронила нож, а мужчина помчался к лестнице.

Хейвен ударилась о дверной косяк и потеряла равновесие. Она ударилась виском о дверную ручку, и перед глазами у нее потемнело.

Она звала Этана. Ее лицо было объято жаром, ей было больно дышать. Неожиданно Хейвен очнулась. Она лежала на дощатом полу, прижавшись щекой к половицам. Вторая щека у нее была горячей. Сумка и мясницкий нож рядом с ней. Перевернувшись на спину, она увидела, что комната словно бы затянута дымкой. Потолок не был виден. Краешком глаза Хейвен заметила вспышку и заставила себя повернуть голову. Пламя охватило ее кровать, языки облизывали стену. Не в силах пошевелиться, Хейвен смотрела, как полоса огня ползет по плетеному коврику, как пламя взбирается вверх по ножкам письменного стола. Она понимала, что погибнет, но почему-то не чувствовала страха.