– Ничем вас порадовать я не могу! – Гладун едва не плакал от досады. – Я никого никогда не убивал! Я не Учитель!

– Что ж, мой белокурый ангел, мы ждали встречи с тобой так долго, что одна ночь уже ничего не изменит, – Лепешев нажал спрятанную под столом кнопку и в кабинет вошел дюжий конвоир. – В камеру его! Наручники не снимать!

Матвей, ссутулившись и, втянув голову в плечи, двинулся к двери.

– Завтра, урод! Завтра я буду говорить с тобой совсем по-другому! – напутствовал Гладуна следователь. – И ты расколешься, как грецкий орех!

Оставшись в кабинете наедине с Платовым, Лепешев вопросительно посмотрел на капитана.

– Ну?

– Не запряг, – Иван задумчиво рассматривал потертый палас на полу. – Не похож он на убийцу, хоть режь меня, не похож.

– Маньяк! Что с него взять? В повседневной жизни они ведут себя вполне нормально. К тому же все сходится! Инспектор отдела соцзащиты имел доступ к адресам пенсионерок. Он мог подбирать старушек по своему вкусу: самых глупых и беспомощных. Согласен?

– Так или иначе, нам остается надеяться только на дактилоскопическую экспертизу. Свидетельница, о которой ты говорил с таким энтузиазмом, вряд ли скоро заговорит, если вообще доживет до завтрашнего дня. В общем, утро вечера мудренее. Давай-ка по домам.

– Ваня, меня удивляет твой пессимизм! Завтра нам удастся доказать, что Божко абсолютно не имеет никакого отношения к делам Учителя, а ты ведешь себя так, будто проглотил гвоздь! Довольным быть надо уже потому, что Артема из дерьма вытащим!

– Знать бы, где прячется твой Артем…

– Что пригорюнился, дружок? – насмешливый голос доносился из глубин подсознания и не принадлежал Поэту. – Сдается мне, ты нуждаешься в помощи.

– Издеваешься? – прошептали, скривившиеся в гримасе боли губы. – Нашел время!

– Я издеваюсь? Ничуть! Над всеми нами издевается этот громила, который ничего не умеет кроме как переодеваться и махать своим молотком! Клоун! Жестокий и трусливый клоун! Кстати, а где он сейчас?

– О ком ты?

– Миленькое дело! – вибрирующий смех напоминал звон гитарной струны. – Учитель разгуливает по городу, уютно устроившись в твоем теле, а ты даже не подозреваешь об этом! Уверен, что когда ты попадешь в переплет, наш дружок-душегуб будет первым, кто поспешит откланяться!

– Не понимаю, – Поэт едва не плакал от досады. – Ни-че-го не по-ни-маю! Причем здесь Учитель? Какое отношение он имеет ко мне, тому, кто в жизни не обидел даже мухи!

– Не стоит заблуждаться на этот счет, голубоглазый пацифист-стихотворец! – в голосе невидимого собеседника зазвучали стальные нотки. – Твои, да-да твои руки по самые локти в крови. Благодари за это нашего общего дружка, которого, к слову сказать, является твоим изобретением.

– Ты хочешь сказать, что Учитель вселяется в меня и вершит свои кровавые дела?

– Вселяется? Неужели ты и вправду думаешь, что одержим неким злым демоном? В таком случае мне не хочется иметь никаких дел с дураком! Оревуар! Я оставляю тебя наедине с твоими мыслями. Может лет, этак через сто ты и додумаешься до чего-нибудь путного.

Поэт понял, что его собеседник не шутит. Его голос к концу фразы стал затихать, а последнее слово было уже едва различимо.

– Постой! Ты говорил, что я сам изобрел Учителя?

– Сначала он не имел имени. Ты придумал сильное и беспощадное существо в целях самозащиты. Помнишь ночь, которую провел в пропахшем мочой и хлоркой туалете детского дома?

– Да. Помню.

Поэт почувствовал, что стремительно уменьшается в росте и понял, что превратился в мальчика. Мальчика прижавшегося спиной к холодным кафельным плитам. В темноте подобно трем бледным лунам белели лица трех подростков. Один из них скривил тонкие губы в улыбке вампира.

– Маленький педик! Ты не хотел застилать мою постель, но сделаешь это. Все равно сделаешь, позже… А сейчас возьмешь в рот мой волосатый леденец и будешь сосать до тех пор, пока я не прикажу тебе остановиться. Тоже самое ты проделаешь с конфетками моих друзей. Готовьтесь получить удовольствие, мальчики!

Парочка шестерок злорадно захохотала над веселой шуткой босса, а тот расстегнул ширинку.

– На колени, любитель горячих вафель!

Несчастный мальчишка не слушал своего палача. Он горячо и неистово молился. Сначала Богу, а затем дьяволу. Оба правителя мира молчали. На их помощь рассчитывать не приходилось и тогда на полную мощность заработало детское подсознание. Многочисленные перенесенные психические травмы создали в мозгу мальчика некое подобие темного колодца. На его дне зарождались и копошились разные чудовища, которые, подрастая, выбирались на поверхность и становились причиной ночных кошмаров.