Вспоминая беспомощное выражение рожи наглого бизнесмена, Иван мысленно поздравил себе с единственной победой, которую ему удалось одержать за время пребывания в Махово. Радость, однако, была недолгой. Платов почувствовал неладное за сотню метров от здания управы. Он не сразу взял в толк, что его могло насторожить, а когда понял, то застыл посередине улицы. Управа была совсем рядом, но вчерашнюю, покрытую колдобинами дорогу сменил асфальт. Платов даже постучал по нему ногой, чтобы убедиться в том, что прочное дорожное покрытие существует на самом деле.

Следующей странностью было исчезновение колонки с встроенным насосом. Иван прекрасно помнил место, где вчера стоял этот музейный экспонат и даже попытался найти в траве яму, тщетно уверяя себя в том, что колонку попросту выкопали. В пожухлой траве, он не отыскал даже намека на впадину, но и это открытие оказалось только цветочками.

Бросив взгляд на управу, капитан почувствовал себя боксером за секунду до нокаута. Здание, еще вчера выкрашенное памятной темно-зеленой краской, было обложено кирпичом. Ивану очень хотелось надеяться на то, что он сбился с дороги, но эта надежда вдребезги разбивалась о табличку на двери.

– Маховская сельская управа, – прочитал капитан вслух. – Управа, туды ее в качель!

Странные, ох какие странные дела творились в этой деревне! В подвале старого дома жил жирный, неизвестно чем питающийся кот с черно-белой мордой. За наглухо запертой дверью разгуливали призраки. Из школы пропадали только вчера подаренные компьютеры, а здание управы за одну ночь обкладывали кирпичом!

Довольный уже тем, что скоростное строительство не коснулось крыльца, Иван вошел в дверь, попутно отметив, что ее тоже успели заменить.

Вместо запаха пыли и старых бумаг в помещении витал нежный аромат духов. Пухленькая дамочка бальзаковского возраста, мурлыкая себе под нос, кнопками крепила очередное объявление к большому стенду. Услышав шаги, она обернулась и вопросительно посмотрела на Платова.

– Здравствуйте, мне бы старшего увидеть, – Иван выдавливал каждое слово, как пасту из тюбика.

– Я здесь старшая! – сверкнула золотыми коронками толстушка. – По какому вопросу?

– Вы?!

– Я. А что собственно вас так удивляет?

– Ничего, – Иван почувствовал легкое головокружение и оперся рукой на стену. – И давно?

– Что давно?

– Давно вы здесь начальницей?

Женщина посмотрела на Платова, явно оценивая, на какой стадии опьянения находится посетитель.

– Уже пять лет. Товарищ, вы поиздеваться надо мной решили?

– Стоп! – Иван помотал головой. – Все нормально. Где мужчина, который вчера выдавал себя за главного?

– Какой еще мужчина? – возмутилась толстушка. – Здесь, между прочим, управа, а не «Кривое зеркало»!

– Спокойно! – капитан обращался скорее к самому себе. – Вчера, около шести вечера высокий худой мужчина принял меня в этом кабинете и выдал мне ключи от дома моего деда Прокопа Подольного!

– Не могло здесь быть никакого мужчины! – дамочка начала впадать в истерику. – Вы свихнулись!

– Нет уж, это свихнулись!

Иван бросился к двери кабинета, распахнул ее и замер на пороге. Из вчерашней обстановки в комнате остался только сейф. Окна украшали легкие прозрачные занавески, а на новеньком письменном столе вместо древней пишущей машинки стоял монитор.

– Извините, – шатаясь, как пьяный Платов двинулся к выходу. – Ошибся. С кем не бывает?

Когда дверь за ним закрылась, толстая начальница пожала плечами.

– Внук Подольного? Заметно! В этой семейке все с мухами!

Она покрутила пальцем у виска и принялась заново крепить объявление, которое от волнения повесила вверх тормашками.

Лев Бортышев развалился на заднем сиденье «мерседеса». Он смотрел на широкую спину Хряка и переваривал полученные от него сведения. Гриша успел предотвратить никому не нужное вмешательство милиции, еще раз съездил в Махово и вертелся у деревни до тех пор, пока не разузнал все новости.

Кипятильник тут же передумал встречаться с Артуром, поскольку не мог понять, какую игру затеял его бывший дружок.

Никто и никогда не мог уличить Жмота в необоснованных душевных порывах. За всю жизнь он никому не подарил даже канцелярской скрепки. А уж то, что компьютеры сразу же украли, вообще не лезло ни в какие ворота. Лев Евгеньевич сильно сомневался в том, что нашелся орел, способный облапошить такого аферюгу, как Артур.

Скорее всего, жадный Большаков по пьяной лавочке сделал подарок, а, протрезвев, инсценировал кражу.