И вот, сейчас, слушая очередную грустную мелодию, вся команда собралась в кают–компании на ежедневное совместное распитие синтетического кофе с капелькой синтетического коньяка. Вкус у такого напитка, разумеется, был далёк от идеала, но при отсутствии натуральной замены синтетике даже этот был оценен на «ура». Тихонько посапывая, в углу дремал сержант. Чуть поодаль от него читал со своего лэптопа какую-то историческую книгу пилот–мечник Мурз. На самом кресле чинно сидел гитарист–скрытень, а на подлокотнике аккуратно примостился Александр. Лейла, неравнодушно отнёсшаяся к потере ног Дина и замене их протезами, подвинулась на диванчике, давая место стареющему, но всё ещё полному сил пирату. В проходе между кабиной пилота и кают–компанией, еле–еле уселся здоровяк Дэн.

Музыка оборвалась на печальной ноте: одна из струн со звоном лопнула, больно ударив сидящего рядом Александра по руке. Гуп одними губами прошептал извинения и с грустью в глазах (хотя, разве кто-нибудь мог углядеть в них хоть какие-нибудь чувства? Своих огромных очков скрытень никогда не снимал, даже во время сна) и отложил инструмент в сторону.

— Седна совсем плоха, — между делом заметил бывший командор. — Не спит, не ест…

— Чувак, — хмыкнул Дин. — Она же робот, зачем ей отдыхать и питаться? Хотя, я вот даже не знаю, перегревается ли у неё центральный процессор…

Очередная порция грустного молчания волной прокатилась по экипажу.

— Жаль епископа, — тихо прошептал Гуп. — Мне правда жаль. Вернись я сейчас в то время, ни в коем случае не приставил бы нож к его горлу.

— И фобия у него бредовая была, — усмехнулся Дэн. — Из-за неё меня чуть не разорвали на мелкие кусочки бешеные тысячи демонов Ада, хе–хе. Уж лучше бы святой отец до глубины души боялся не чертей, а голых женщин с огромной грудью — их отстреливать наверняка легче и, уверен, стократ забавнее…

— Нашёл время шутить, — сквозь сон пробурчал Кейн.

— Слышь, сержант, кончай уже нудить. Мы же с катушек скоро слетим таким образом. Сколько нам ещё лететь? Неделю? Две? Месяц?..

— Три часа, — внезапно раздавшийся голос Седны заставил всю команду испуганно подпрыгнуть на месте. Это были её первые слова за последние несколько дней. — Проверяйте оружие и готовьтесь морально, ибо будет много крови.

— Можно обойтись без убийств, — подумав, сказал Дин. — К тому же, Ник ведь не хотел, чтобы мы кого-то убивали.

— Ника здесь нет! — повысила голос Седна. — И мы будем убивать, если это потребуется, ясно?!

Ответа не последовало.

— План, — произнёс Александр. — Нам нужен план.

— Вот расскажите мне, глупому калеке, почему мы должны прорываться с боем? Разве мы не можем просто взять и рассказать властям о том, где были и что видели?

— Потому что, друг мой Дин, во–первых — нам никто не поверит. А во–вторых…

— Во–вторых — даже если и поверят, то чёртов Блехер нас всё равно по–тихому устранит, — закончила фразу Седна. — А потому нам попутно придётся устранить его самого.

— Давно пора, — хмыкнул бывший командор, преисполненный лютой ненависти к Айзеку Блехеру. — Я лично превращу его тело в бесформенный фарш.

— Есть вариант, — подал голос Гуп. — Проникнуть в здание галателестудии и, попав в прямой эфир, поведать правду всему миру. Правда, боюсь, это будет последнее, что мы совершим в своей жизни.

— А ты надеялся выжить после всей этой авантюры? — удивлённо изогнул сержант. — Мы и так слишком многое натворили, чтобы мироздание оставило нас без наказания.

— Разве потеря капитана — уже не наказание? — встрял Дин.

И вновь повисло молчание.

Оставшееся время провели в неизменно подавленном настрое. Три часа тянулись, казалось, целую вечность, затмевая собой всё последний прожитый месяц полёта. То и дело кто-нибудь из команды произносил какую-нибудь реплику, получал на неё ответ, и безмолвие снова завладевало экипажем. Когда же до подлёта оставались всего двадцать минут, а Колорадо уже можно было увидеть сквозь иллюминаторы, каждый облегчённо вздохнул, начав готовиться к посадке. Сразу начался кипишь, стало вдвойне теснее, а кают–компания разом заполнилась целой горой оружия и боеприпасов. Пулемёт, автоматы, пистолеты, ножи и коробки с патронами — всё это было разобрано в считанные минуты, и команда, имеющая лишь мирную цель, сразу стала похожа на военизированный отряд. Впрочем, на самом деле именно так оно и было.

Разумеется, «Панацею» заметили. На радаре возникли три маленькие точки, быстро приближающиеся к кораблю, и Седна угрюмо констатировала:

— Перехватчики. Держитесь крепче.

— Может, лучше мне сесть за штурвал? — поинтересовался Мурз, некогда бывший пилотом «Феникса». — Я и не из таких передряг выбирался.

Девушка, задумавшись, ответила:

— Ты прав. Садись и веди эту посудину в Денвер, а я за турель.

Седна уступила место Мурза, а сама направилась в кают–компанию. Подпрыгнув и нажав на потолке большую серую кнопку, она тем самым открыла люк, ведущий в сокрытую часть корабля, из которой сразу же упала небольшая лестница. Забравшись по ней в турельный отсек, девушка скомандовала: