Что делать дальше — пилот не знал. В его голову стали предательски закрадываться идеи и скоропостижном самоубийстве самыми изощрёнными способами. Например — удушить себя хладноплазменной тетивой своего лука, или проглотить разрывной наконечник взрывающейся стрелы. «Неординарной ситуации неординарная смерть, — усмехнулся Ник. — А что мне ещё остаётся? Ждать у моря погоды? Снова идти вперёд, зная, что это совсем не Земля, как мне казалось поначалу?»

Внезапно заработала рация. Сквозь громкое шипение отчётливо слышался чей-то мужской голос, но разобрать его было невозможно из-за громких и режущих слух помех. Пилот некоторое время кричал в динамик, пытаясь выровнять волну, и сильно удивился, когда ему это внезапно удалось. Шипение практически стихло, и Ник, наконец, смог понять, кто говорит:

— Кто-нибудь меня слышит? Господи, я так и знал, что это — Ад… я знал, я знал!

— Ваше преосвященство, — радостно завопил пилот, подпрыгнув на месте. — Ваше преосвященство, это я, Рэмми. Где вы? Как вы?!

— Ник? Я… в Аду. Я был прав, сын мой, прав.

— Как это — в Аду? Что вы видите перед собой?

— Геенну огненную! — с чувством ответил отец Эдвард. — Черти, демоны, терзаемые души… я был прав! Я всегда был прав!

— Радиус действия этих раций не больше тридцати километров. Но, чёрт возьми, не вижу я никакой геенны! Вокруг лишь поля да леса, а сам я сейчас пью пиво в элитном коттедже!

— И да не убоюсь я зла, — на фоне голоса епископа отчётливо был слышен страшный рёв сотен нечеловеческих глоток. Через мгновение святой отец, видимо, уронил рацию, и стал громко ругаться, вставляя меж матерными словами фразы «Прости, Господи». Зазвучали выстрелы его револьверов. По всей видимости, отец Эдвард вступил в бой.

— Ваше преосвященство! — попытался докричаться до епископа Ник. — Ответьте!

Но рация выключилась так же внезапно, как и активировалась.

Пилот обхватил голову руками и стал всерьёз задумываться о божественном или дьявольском происхождении этого места. Вдруг, то место, где сейчас находится святой отец — Ад, а поля и леса с коттеджами — Рай?

— Нехорошо без спросу в дом чужой входить, — заговорил неожиданно появившийся на пороге старик в жёлтом халате. В его зубах всё так же незыблемо дымилась старая деревянная курительная трубка.

— Нехорошо исчезать во время беседы, — буркнул Ник в ответ, не поднимая головы и продолжая пить пиво мелкими глотками.

— Какую гадость ты пьёшь, юноша! — поразился хозяин, подойдя к гостю и протягивая ему бутылку пива одной из самых дорогих марок во всей вселенной. — Вот, отведай лучше этого.

Пилот недоверчиво взглянул на мужчину и, поколебавшись несколько секунд, всё-таки принял подарок.

— Меня зовут Филипп Огансон, — старик присел в кресло подле кровати. — А как твоё имя?

— Ник. Ник… вроде бы Рэмми. И я в печали.

— О, я тоже был в печали, когда впервые попал сюда.

Ник моментально оживился:

— Вы не представитель шедоуцев?

Филипп громко рассмеялся:

— Кого–кого?

— Ну, это я так назвал местных — шедоуцами…

— Брось. Нет никаких шедоуцев. Всё гораздо запутаннее, чем ты думаешь, и для среднестатистического гражданина галактики вовсе непостижимо. Я попал сюда восемьдесят лет назад на колонизаторском корабле.

— Сколько–сколько лет назад?

— Восемьдесят… ну, восемьдесят два года назад.

Ник хмыкнул:

— Вы неплохо сохранились.

— Ещё бы. Ты ведь терзаешь себя догадками, почему здесь пропадают люди и отчего всё вокруг так похоже на Землю, верно?

— Чёрт возьми, — хлопнул себя по лбу пилот. — Мой друг, священник, сейчас в Аду…

— В Аду? — изумился Филипп. — Ох, хреновые страхи у твоего друга, хочу заметить. Но забудь же о нём — он уже обречён.

— На что обречён? И причём тут страхи?!

— На смерть, конечно же. Смерть — самое милосердное, что он может сейчас получить в награду за то, что прибыл сюда. А страхи… во–первых, ты должен успокоиться, иначе мой рассказ ты воспримешь как бред сумасшедшего и с дикими воплями пулей бросишься отсюда прочь.

— А во–вторых?

— Во–вторых, устраивайся поудобнее и отбрось все сомнения. В данной ситуации сомнения — твой самый злейший враг. После страха, разумеется.

Ник закинул ногу за ногу и одобрительно махнул рукой:

— Валяйте. Я готов.

— Мне нравится твой настрой, юноша. Только благодаря ему на этой планете можно остаться в живых. Точнее сказать, не на этой планете, а с… ох, как. Столько лет здесь живу, а сформулировать свои мысли по поводу Шедоу до сих пор не могу. В общем-то, нет никакой планеты, ясно? Вообще нет.

— То есть, как это — нет? Где мы сейчас находимся?

— Я же говорил, это слишком сложно для человеческого понимания. Ладно, будем считать, что планета есть, и она находится в системе Амадей. Так?